Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Тогда она поняла, что нужно готовиться к разводу. Супруг был человеком со связями, обеспеченным, и моя пациентка понимала, что может остаться с детьми в буквальном смысле на улице и ни с чем. Начала тихонько делать дубликаты важных документов, так, чтобы он не догадался, и увозить их из дома, а также откладывать деньги на проживание, пока не найдет работу. Естественно, однажды он обо всем узнал. В тот вечер у них были гости, тоже семейная пара. Он абсолютно хладнокровно ушел в другую комнату, надел на все пальцы кольца-печатки, словно кастет, а затем вытащил жену за волосы из-за стола и начал избивать кулаками и пинать ногами. Друг семьи не заступился за нее, будто происходящее было в порядке вещей. От шума проснулись дети, но агрессора это не остановило, он продолжил избивать женщину на глазах у двух мальчиков. Ей удалось вырваться из дома и вызвать полицию от соседки. Когда же она вернулась с полицейскими, в квартире уже была свекровь. И они втроем – муж, друг семьи и свекровь – стали настаивать на том, что пациентка пришла домой уже в таком виде, что она регулярно отсутствует дома, злоупотребляет алкоголем, а муж ни в чем не виноват. Свекровь стала угрожать, что отберет у моей пациентки детей, и вообще вела себя очень агрессивно, несмотря на присутствие стражей порядка.

К счастью, полиция оказалась на стороне женщины. Задерживать обидчика они не стали, но выпроводили из квартиры вместе со свекровью и гостями.

Девушка попросила все ту же соседку присмотреть за детьми, а сама отправилась писать заявление на мужа и после сразу к нам в больницу. К этому времени из соседнего поселка примчалась мама пострадавшей, она осталась жить с внуками на время лечения дочери. Судьбу этой пациентки после выписки я не знаю. Но надеюсь, что она не сдалась и довела дело до конца. На тот момент, когда мы с ней общались, дело на жестокого мужа еще не завели.

Глава 9 Разрубленное лицо

Ужасы в моей практике врача Минусинской ЦРБ случались нередко, и я решил, что оставшийся пятый год контракта с ней будет последним. Решил, что с меня хватит травм, изнасилований и всей той жестокости, с которой приходилось сталкиваться ежедневно. За четыре года работы стоматологом-хирургом в бюджетной организации я психологически иссяк, стал пустым, равнодушным ко всему, что меня окружает. Меня поглотила мечта о спокойной работе стоматологом в любой частной клинике, лишь бы только не иметь дело со всеми минусами работы в стационаре.

Апатия к работе в отделении росла в геометрической прогрессии. Подобно школьнику, я вставал по утрам с надеждой: «А может, больницу заминировали и мне сегодня не придется туда идти». Но сильнее всего угнетало то, что друзья по медицинской академии, работавшие в частных клиниках, зарабатывали в три, а то и в четыре раза больше меня. И работа при этом у них была проще, график нормирован, а пациенты обращались за помощью не когда «прижмет», а для профилактики. Тогда как я в любое время дня и ночи был вынужден срываться из дома на экстренные вызовы, зачастую необоснованные, под прицелами видеокамер мобильников выслушивать оскорбления, провокации и претензии о качестве медицины в больнице и стране в целом, сталкиваться с жестокостью, отвечать перед администрацией за бесконечные жалобы… Получая при этом критически низкую зарплату. Плюс тогда я считал, что превосходил своих коллег из амбулаторной службы по навыкам, которыми владел, и имел больше врачебного опыта, чем они. Поэтому, по моим представлениям, заслуживал более достойных условий труда и оплаты.

Так мою мечту о карьере челюстно-лицевого хирурга сменило желание спокойно работать стоматологом в какой-нибудь частной кинике. Я больше не хотел напрягаться каждую минуту своей жизни ради того, чтобы получать жалкие копейки, на которые не мог нормально содержать себя и семью. Да и, признаться, мне было стыдно общаться с одногруппниками, которые уже имели квартиры и машины, ездили в отпуск за границу. Зато я мог перед ними похвастаться умением вскрывать флегмоны. Но это было слабым утешением.

И ЕСЛИ БЫ НЕ СЛУЧАЙ, О КОТОРОМ СЕЙЧАС РАССКАЖУ, Я БЫ НАВСЕГДА УШЕЛ ИЗ ХИРУРГИИ И НЕ СТАЛ ТЕМ, КЕМ ЯВЛЯЮСЬ СЕЙЧАС.

В конце декабря в санпропускник ЦРБ поступила молодая женщина с увечьями на лице. Я только закончил делать перевязки стационарным пациентам и уже собирался идти в ординаторскую, но медсестра завела в перевязочную женщину. Глядя на ее наполовину закрытое платком лицо, я с недовольством подумал: «Опять флегмона под конец рабочего дня». В таком случае нужно было бы собирать операционную бригаду, созваниваться с поликлиникой и просить, чтобы амбулаторных пациентов перезаписали на другие дни, потому что я остаюсь на экстренную операцию в больнице.