Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

В операционной анестезиолог дал привычную отмашку: «Работайте» – пациент седирован и обезболен. Двумя крючками Фарабефа я отвел верхнюю губу и щеку и отдал держать медсестре. Введя иглу в слизистую переходной складки верхней челюсти, я ввел в мягкие ткани физиологический раствор с адреналином. Адреналин сужает сосуды, тем самым предотвращая обильное кровотечение во время операции. Продвигая шприц все выше в сторону глаза, я ввел еще десять миллилитров своей чудо-жидкости. Подождав несколько минут, пока препарат начнет работать, острым скальпелем я сделал разрез по слизистой оболочке полости рта напротив верхнего левого клыка и далее продвинулся ко второму коренному зубу той же левой стороны. Мощным движением распатора, инструмента, напоминающего стамеску, я отслоил мышцы лица от лицевого скелета.

ЗВУК ОТДЕЛЯЮЩИХСЯ МЫШЦ, ПОХОЖИЙ НА ГЛУХОЙ ТРЕСК, БЫЛ ПРЕКРАСЕН. СЛЫША ЭТИ ЗВУКИ, НЕВОЛЬНО ВСПОМИНАЕШЬ ФИЛЬМЫ О ГАННИБАЛЕ ЛЕКТЕРЕ.

Отделив мышцы от кости до края глазницы, я получил своего рода тоннель, который заканчивался в области перелома. Смещение скуловой кости вместе с нижней стенкой глазницы было значительным, волокна мышц оказались зажаты в щели перелома. По ощущениям, полдня, не меньше, я пытался поставить отломки в правильное положение – ничего не выходило.

Часто, когда что-то не получается, начинаешь нервничать и повторять одни и те же движения, потому что мозг отдает одни и те же команды рукам. Так и я зациклился на той операции. Внезапно в отчаянных попытках поставить кости на место я заметил подглазничный нерв, который находился практически вплотную с моими инструментами. Меня охватило сильное волнение. Возможно, нерв уже поврежден, что теперь делать? Как объяснить пациентке, почему ее кожа левой половины носа и верхней губы перестала быть чувствительной? Увидев мою беспомощность и раздраженность, медсестра предложила сделать паузу и отдохнуть несколько минут. Возможно, это был ее лучший совет. Усевшись на стул и не опуская стерильных рук, я стал думать о том, что мог упустить. Скуловая кость при таких переломах ломается в точках прикрепления: не только в области скулочелюстного сочленения, но и в области скулолобного. Вероятно, именно там отломки запирали друг друга, не давая мне поставить скулоглазничный комплекс в правильное положение. Я принял решение сделать небольшой разрез по верхнему краю брови, чтобы добраться до места перелома и попытаться синхронно двигать отломки со стороны разреза в полости рта и снаружи. Бинго: отломки встали в анатомически верное положение. При помощи дрели я сделал два отверстия по краям от щели перелома в области скулолобного сочленения, затем провел через них проволоку и связал отломки между собой. Затем таким же костным швом я зафиксировал отломки со стороны полости рта по передней поверхности челюсти, но это оказалось труднее, поскольку кость в этой области тонкая и очень хрупкая. До конца жизни эта проволока, фиксирующая кость, будет находиться в человеке, если, конечно, не начнется воспаление.

В итоге я справился с этой операцией за три с половиной часа, и анестезиолог обижался на меня вплоть до моего увольнения: я обещал ему справиться за час. Но за это время мог уложиться лишь опытный хирург.

На следующий день пациентка походила на хомячка: левая сторона лица отекла до невообразимых размеров. Я заверил ее, что так и должно быть после операции, хотя и сам наверняка не был уверен в этом. На третий день отек постепенно стал уменьшаться, у девушки стала появляться чувствительность в левой половине лица. На десятые сутки после операции я выписал ее на амбулаторное долечивание в стоматологической поликлинике.

У нас в поликлинике было три специалиста в области хирургической стоматологии, но в качестве лечащего врача она выбрала меня, поскольку уже доверяла. Ходила на приемы без прогулов, но всегда в сопровождении мужчины, который ее избил. Так я его впервые и увидел. Это был высокий молодой человек спортивного телосложения, с грубыми чертами лица.

ОН ВЕЛ СЕБЯ КАК ЛЮБЯЩИЙ ПАРТНЕР, ВСЕГДА ДЕРЖАЛ РУКУ ДЕВУШКИ, ГЛАДИЛ ПО ВОЛОСАМ В ОЖИДАНИИ ПРИЕМА. СНАЧАЛА У МЕНЯ НЕ УКЛАДЫВАЛОСЬ В ГОЛОВЕ, КАК МОЖЕТ ТАКОЙ ЛАСКОВЫЙ И НЕЖНЫЙ МУЖЧИНА НАНЕСТИ СТОЛЬ СЕРЬЕЗНЫЕ ТРАВМЫ СВОЕЙ ЛЮБИМОЙ?

Настораживало, правда, то, что она отстранялась каждый раз, когда он ее обнимал, – ей это явно не нравилось. Так что, думаю, он не любовь показывал, а свою власть над ней. Обнимал всем телом и, как мне показалось, тем самым давал понять, что она никуда от него не денется.