Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Получив нужные снимки, я стал рассматривать их на просвет у оконного стекла, крутя в разные стороны. Детально изучив каждый миллиметр средней зоны лица, я поставил следующий диагноз: «Сотрясение головного мозга. Перелом костей левого скулоорбитального комплекса со смещением». Вы можете удивиться, как я диагностировал сотрясение, ведь я не нейрохирург. Все просто: у пациентки при осмотре случился «выход содержимого желудка в окружающую среду». К счастью, я успел отскочить, и рвотные массы не попали на меня, как это иногда случается. Особенно к счастью потому, что свою вторую «хирургичку» в тот день я сдал в стирку. Именно тошнота, рвота и головокружение, на которые пожаловалась пациентка, дали мне основание заподозрить у нее сотрясение головного мозга и вынести это в диагноз. Да и переломы костей лицевого скелета довольно часто сопровождаются «сотрясами».

Смещение костных отломков, судя по рентгеновским снимкам, было значительным, а деформация лицевого скелета – выраженной. Если не оперировать такой перелом, через некоторое время, когда сойдут все синяки, деформация станет еще более заметной и разовьется диплопия – девушка будет видеть мир раздвоенным.

На этот раз я принял решение не отправлять пациентку в Красноярскую больницу и оперировать сам, хотя оно и далось мне тяжело. «Есть битвы, которые можно проиграть с честью. Но уклоняясь от боя, можно потерять честь» – эти слова принадлежат Жаку Жожару, директору Лувра во времена Второй мировой войны, которого мы должны благодарить за сохранение многих шедевров мирового искусства. Я часто повторяю себе его слова, когда замечаю скрывающуюся за своими сомнениями трусость. Научиться хорошо справляться со сложными операциями можно только благодаря большой практике. А это означает, что в начале пути не избежать множества ошибок.

МОЖНО СКОЛЬКО УГОДНО ЧИТАТЬ ОПИСАНИЯ ТЕХНИКИ ПРОВЕДЕНИЯ ТОЙ ИЛИ ИНОЙ МАНИПУЛЯЦИИ ИЛИ СОТЫЙ РАЗ СМОТРЕТЬ, КАК ЕЕ ВЫПОЛНЯЕТ ДРУГОЙ ВРАЧ, – ПОКА САМ НЕ ВОЗЬМЕШЬ В РУКИ ИНСТРУМЕНТ, ТЫ НИЧЕМУ НЕ НАУЧИШЬСЯ.

Чтобы стать хорошим врачом, нужно быть стойким. Мягкотелые сдаются в начале дистанции и довольствуются лишь простыми случаями. Мне не хотелось быть таким.

Объясняя пациентке серьезность ее травмы, я был убедителен как никогда. Даже не знаю, что мной двигало сильнее: желание помочь пострадавшей или тяга к профессиональному росту. Мы поговорили о ходе операции, я пообещал, что постараюсь ограничиться лишь внутриротовым доступом, без разрезов на лице. Конечно же, я понимал, что наружный доступ неизбежен при таком характере смещения отломков, но решил, что моя ложь – во благо пациентки. Для перестраховки хирурги часто употребляют в разговорах с пациентами слово «если», так как оно позволяет маневрировать в случае юридического конфликта. «Если отломки не встанут в правильное положение, я буду вынужден сделать разрез на лице» – этими словами я не только вселил пациентке уверенность во врача, но и подготовил для себя путь к отступлению в случае неудачи.

Собирая анамнез травмы для истории болезни, я узнал, что сожитель неоднократно ударял мою пациентку ногой по голове. Сам конфликт, как мне удалось понять, случился на фоне ревности. О подробностях девушка не говорила. Попросила меня указать, что избил ее ранее известный, но кто конкретно – не писать. Уж не знаю, был это страх или возможность выиграть время, чтобы подумать о возможных исходах ситуации до прихода дознавателя.

Из-за симптомов сотрясения головного мозга операцию удалось назначить лишь на третий день с момента травмы. Выбирать, кого взять в ассистенты, пришлось между медсестрой и заведующей Махоркиной. Конечно же, я решил, что с первой работать будет спокойнее и комфортнее. К тому же медицинские сестры во время операции молчат и выполняют все, что от них требуется, в отличие от врачей, которые мешают посторонними разговорами, шутками, даже рассказами анекдотов. К тому же сестры не вмешиваются в ход самой операции, не лезут с непрошеными советами, например о том, какой инструмент удобнее использовать. Хоть я и не ждал советов от Махоркиной, поскольку хирургом она так и не стала, ее присутствие давило бы на меня. Я был взволнован перед операцией и знал, что она будет рада, если у меня вдруг дрогнет рука или что-то не получится с первого раза. Поэтому медицинская сестра казалась мне идеальным ассистентом в этой ситуации: я несколько раз прокрутил ход операции в голове. Я был в предвкушении.