Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Конечно, можно долго сидеть и винить себя и всех преподавателей в собственной неподготовленности, только на деле это вряд ли поможет врачу и пациентам. Поэтому я решил, что надо развивать себя как специалиста. В первую очередь я стал искать стажировки на рабочем месте и курсы повышения квалификации для узких специалистов. Но главному врачу моя идея не понравилась. Чтобы отпустить меня на стажировку на месяц, а может быть, даже на два, ему пришлось бы искать замену. В стоматологических поликлиниках работали два стоматолога-хирурга, которые прикрывали меня во время отпуска, но делали они это неохотно, поскольку работа в стационаре требовала от врача больше времени и сил. В поликлинике все просто: пришел в восемь утра, отработал шесть часов – и свободен. В стационаре иначе. В любое время дня и ночи врач вынужден бросать свои дела и мчаться к пациентам, требующим неотложной помощи. Но, пожалуй, для моих коллег из поликлиники была еще одна веская причина не соглашаться на эту работу: заполнение документации.

НА ОФОРМЛЕНИЕ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ СТАЦИОНАРНОГО ПАЦИЕНТА УХОДИТ В ТРИ, А ПОРОЙ И В ЧЕТЫРЕ РАЗА БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ, ЧЕМ НА САМУ ХИРУРГИЧЕСКУЮ МАНИПУЛЯЦИЮ.

В любом случае главный врач, не желая отпускать на какую-то там учебу единственного сотрудника, отправил меня с этим вопросом к Махоркиной как к непосредственному моему начальнику. Заведующая же, довольная тем, что я вынужден обращаться к ней с просьбой, и негласно провозгласившая себя моей госпожой (она понимала, что может влиять на мою дальнейшую судьбу и карьеру), пользовалась своей властью по максимуму. Она сказала, что на время обучения я просто должен заранее запланировать свой отпуск – за год. Только так оно не принесет ущерб больнице в финансовом плане, да и потери трудовой единицы на дополнительное время в году не будет.

К огромному сожалению, в итоге я так и не смог поехать обучаться столь необходимым практическим навыкам. Подавленный неудачей, я принялся искать другой выход из ситуации, решив, что в моих силах хотя бы укрепить теоретическую базу знаний. Первым делом вновь углубился в изучение анатомии, а после – и оперативной челюстно-лицевой хирургии.

Повторяя пройденный когда-то материал, всегда открываешь для себя новое, что упустил раньше, не обратил внимания, а может, и попросту не понял. Так и у меня благодаря накопленному за более чем четыре года опыту восприятие давно усвоенного материала поменялось. Я словно бы выучил иностранный язык и теперь перечитывал в оригинале любимые книги. К тому же теперь я отлично осознавал, что эти знания нужны именно мне, а не преподавателю на экзамене. Поэтому, сравнивая прочитанное в книге с собственными клиническими наблюдениями, я постоянно подмечал для себя что-то важное и полезное, впитывал знания как губка.

История, о которой я расскажу в этой главе, имеет тесную связь с моим желанием стать лучше и стремлением помогать пациентам.

В стационар, в отделение оториноларингологии, поступила девушка тридцати лет. На ее молодой, гладкой коже лица темнели внушительные гематомы, а нижнюю губу пересекала рана, затронувшая все слои мягких тканей. На самом деле я нередко встречаю девушек с ушибами и синяками, подравшихся друг с другом, почуяв дух соперничества. Но такие массивные, наполненные свернувшейся кровью гематомы могли возникнуть только от столкновения с сильной мужской рукой. Еще с самого начала меня смутил ее левый глаз: он был заметно ниже правого относительно зрачковой оси, и я заподозрил перелом костей скулоглазничного комплекса. Травма, которой я так боялся. Последний такой неправильно сросшийся перелом был у Веры.

Пригласив пациентку в перевязочный кабинет, я провел мануальный осмотр. Кости ее хрустели под отекшей кожей, как влажный снег, – такой симптом называется крепитацией. При травмах отломки кости в месте перелома, скользя друг о друга, острыми краями задевают попавшие между ними мягкие ткани (мышцы, сухожилия, связки) и тем самым создают такой характерный и неприятный звук, сопровождающийся сильными болевыми ощущениями.

Для уточнения диагноза я попросил санитарку проводить девушку на рентгенографию костей придаточных пазух носа в аксиальной[18] и полуаксиальной проекциях. Когда нет возможности сделать компьютерную томографию, именно при такой укладке пациента на рентгеновском снимке можно увидеть травматические изменения скулоорбитального комплекса[19]. Зачастую рентген выявляет дополнительные, не замеченные при осмотре патологии.