Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Я стал задумываться, правильно ли выбрал свой путь, не зря ли переехал в Кемерово? Ирония заключалась в том, что с переездом в Кузбасс я потерял все, ради чего туда и стремился: возможность быть хирургом, оперировать пациентов, развиваться и совершенствовать свои навыки. Но самое главное, я потерял уважение к себе. Все чаще стал думать о побеге. При любой возможности старался избегать нахождения в отделении. Однажды нам сообщили, что главный врач заключил договор с тюрьмой и теперь сотрудники обязаны ездить по первому зову осматривать заключенных. Это вызвало большое негодование среди коллег, и, когда все отказались от консультаций такого рода, я вызвался добровольцем, попросив заведующего впредь отправлять меня на все вызовы, которые будут поступать из исправительного учреждения. Коллеги решили, что я сделал этот выбор из любви к воровской романтике, но это был просто лишний повод отсутствовать в отделении.

Итак, на дворе конец июня, в отделении – невыносимая жара, от которой можно спастись лишь в ординаторской, где был один на все отделение кондиционер. Как в сезон засухи в Африке у водопоя можно встретить все разнообразие фауны, так и в ординаторской наблюдалось большое скопление врачей, спасающихся от пекла. Жара меня вынудила прибиться к остальному коллективу. Не успел я зайти в ординаторскую, как меня тут же подозвал Гусаров.

– Руслан, ты завтра как… – начал он.

– Как скажете, – не дав ему закончить мысль, перебил я.

– В общем, звонили с «четверки», у них там заключенного привезли с переломом нижней челюсти. Надо съездить посмотреть, определиться. Если что – на месте зашинировать.

– А если смещение отломков будет? – переспросил я.

– Тогда тоже шинируй и назначай день на остеосинтез, – немного подумав, добавил он. – Назначишь день, возьмешь титановые пластины из отделения, дрель у них есть. Съездишь еще раз да прооперируешь его там.

Я был удивлен такому доверию ко мне со стороны заведующего отделением. Сегодня у него явно хорошее настроение.

– Руслан, в общем, я заказываю на завтра машину на одиннадцать часов. Ты успеешь перевязать своих пациентов к этому времени? – уточнил Гусаров.

– Успею, – убедил я.

Исправительная колония номер четыре – колония общего режима с межобластной больницей для содержания осужденных мужчин. Сюда привозили больных и травмированных заключенных со всей области. Здесь они содержались в более благоприятных условиях и имели возможность получить медицинскую помощь узких специалистов. Нередко приходилось ездить туда на осмотры заключенных, которые симулировали болезни, лишь бы попасть в лучшие условия содержания. А когда их обман раскрывался, они писали жалобы в вышестоящие инстанции, после которых врачи колонии были вынуждены вызывать узких специалистов на консультацию.

ТАК, Я ЕЗДИЛ ШЕСТЬ РАЗ К ЗАКЛЮЧЕННОМУ, КОТОРЫЙ ОБНАРУЖИЛ У СЕБЯ ЗА УХОМ УВЕЛИЧЕННЫЙ ЛИМФАТИЧЕСКИЙ УЗЕЛ.

Местные врачи предупредили меня, что большинство заключенных пытаются запугать врача, который пришел «с воли», чтобы тот подтвердил выдуманное заключенным заболевание. Перед осмотром я изучил историю болезни пациента, в которую также вклеивали и его постоянные жалобы в вышестоящие инстанции с ответом на них от лечащего врача и начальника больницы, из-за которых история напоминала один из томов толкового словаря Даля. На титульной стороне я увидел данные пациента, в том числе статью, по которой он сидел, и дату окончания срока: убийство двух людей с особой жестокостью, пятнадцать лет лишения свободы. Семь из них он уже отсидел. Осматривая этого кляузника в первый раз, я обнаружил за ухом красный участок кожи, который явно натирали несколько дней. Пациент на мой вопрос, трогал ли он кожу за ухом, ответил, что ни разу не прикасался и покраснение возникло само. Ощупав эту область, я едва смог нащупать лимфатический узел, который если и превышал размеры нормы, то на один-два миллиметра. Заглянув в рот в поиске хронических очагов инфекции, я обнаружил большое количество зубов, пораженных кариесом. На этом мои находки закончились. Но после того, как я объявил пациенту, что осмотр окончен и далее будет обсуждение его дальнейшей судьбы с лечащим врачом, заключенный вмиг стал разъяренным. Двое сотрудников в серой камуфляжной форме, стоявшие за стеклянной дверью, по шуму поняли, что следует вмешаться, и увели заключенного. А я, как полагается, написал свое заключение в его истории болезни, где рекомендовал консультацию лор-врача и санацию[22] полости рта в плановом порядке.

Спустя два месяца меня вызвали на консультации двух других заключенных. Идя в сторону больничного корпуса по длинному уличному коридору из сетки-рабицы, верхний край которой обвивала колючая проволока, меня остановил сопровождающий врач.

– Накинь капюшон на голову, – посоветовал он мне.

– Зачем?

– Там Заливанов на прогулке, может опознать тебя.

– Это кто такой? – удивился я.