Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Когда СССР продемонстрировал мощь своих ракет, запустив первый в мире спутник, игра вдруг значительно изменилась, а с ней и стратегическая картина. В тайном отчете, затребованном Эйзенхауэром вскоре после запуска спутника, утверждалось, что СССР уже в считаные годы будет располагать ракетной мощью для уничтожения Соединенных Штатов, в то время как американские ракеты едва могли оторваться от земли. Русские МБР полностью переиграют разом устаревшие силы Лемея из почти 2000 бомбардировщиков. Из-за этого ракетного разрыва следующие годы были объявлены «периодом максимальной опасности», когда риск первого удара СССР против США был велик как никогда. Ядерный баланс вдруг пошатнулся – по крайней мере с точки зрения Штатов.

Сдерживание – вопрос восприятия и психологии, а не только технологий и размеров арсенала. Как показали события, в частности миссии самолета-разведчика U-2, собиравшие точные данные о советских возможностях, предположительный ракетный разрыв сыграл на руку не СССР, а США. В панике Штаты быстро обошли советские ракетные технологии и совершили научный прорыв – разработали ракеты, которые можно было запускать с подлодок. Это гарантировало возможность ответного удара даже при худшем сценарии – если бы все воздушные и ракетные силы США оказались поражены. Так возникла американская концепция стратегической триады: МБР, ракеты на подлодках и старые проверенные пилотируемые бомбардировщики. Один или даже два элемента триады можно было вывести из строя, но не все три, что и поддерживало стратегию сдерживания дальше.

Впрочем, для некоторых стратегов появление новых технологий означало, что ядерная война отныне – не «все или ничего», то есть не выбор между массированным ответом или гибелью. Возможно, теперь можно принять в расчет и гибкие варианты – вплоть до установки ограничений для ядерной войны. Это понравилось президенту Кеннеди и министру обороны Роберту Макнамаре. Кеннеди не устраивало, что если, скажем, русские по ошибке запустят ракету и уничтожат американский город, ему не останется ничего другого, кроме массированной бомбардировки СССР.

Концепция гибкого ответа привела к разделению возможных целей на две категории: противосиловые и противопотенциальные. Противосиловые цели – исключительно военные: ракетные базы, авиабазы, места сосредоточения вражеских войск, кораблей и подлодок, приближающиеся к границе самолеты. Противопотенциальные цели – гражданские: города и промышленные центры.

Задачей было хоть как-то восстановить прежнее мышление, что война должна касаться только комбатантов – то есть солдат, а не гражданских. На практике это различие всегда было искусственным и нереалистичным, но его хотя бы негласно признавали до мировых войн XX века. Возможно, теперь появился способ ограничить разрушительные последствия ядерного оружия. Согласно этой философии, в случае ядерного конфликта сначала будут поражены военные объекты, что позволит минимизировать потери среди мирного населения. Гражданские объекты можно приберегать как разменные монеты – по сути, заложников, – чтобы принудить другую сторону к капитуляции. Города будут атакованы только в случае продолжения войны. Звучало все это вполне рационально.

Проблема, понятно, заключалась в том, что люди, особенно в больших группах – например, нациях или армиях – часто действуют нерационально. Никто не гарантировал ни того, что Советский Союз поведет себя по логике Макнамары, ни того, что Штаты сами будут ее придерживаться, когда полетят ракеты и погибнут миллионы граждан.

<emphasis><style name="not_supported_in_fb2_underline">Шаткое положение</style></emphasis>

С середины 1960-х до 1970-х СССР достиг приблизительного стратегического паритета со Штатами, хорошо усвоив унизительные уроки Карибского кризиса. Теперь у обеих сторон было в достатке высокоточных МБР на суше и подлодках; имелись сложные системы раннего предупреждения и связи для управления войсками, и обе располагали эскадрильями бомбардировщиков для ответного удара. Вдобавок каждая сторона обзавелась спутниками-шпионами и прочими разведтехнологиями, что позволяло перехватывать и анализировать чужие сообщения, отслеживать действия друг друга и иметь хотя бы приблизительное представление о сильных и слабых сторонах противника.

Некоторой стабильности удалось достичь благодаря концепции взаимного гарантированного уничтожения (mutual assured destruction – MAD). Поначалу предполагалось, что даже угрозы взрыва пары ядерных бомб достаточно, чтобы отказаться от мыслей о первом ударе. Теперь эту идею довели до логического завершения. Любое нападение одной ядерной державы на другую означало не просто ответный удар, но и практически полное уничтожение напавшей страны и ее населения. Что многими веками было невозможным или в крайнем случае маловероятным, стало неизбежной перспективой, когда Восток и Запад получили такие широкие ядерные возможности.