Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

В 1980-х, после нескольких лет сокращений военного бюджета по завершении Вьетнамской войны, положение Пентагона резко изменилось, когда в Белый дом пришла администрация Рейгана. Кончились разговоры о политике разрядки и соглашениях по контролю над вооружениями. Началось масштабное расширение трат на оборону, строились грандиозные планы по созданию нового и амбициозного оружия, в том числе МБР, стратегических бомбардировщиков, ядерных подлодок и всевозможных бомб и боеголовок. К этому добавлялось воскрешение – или, лучше сказать, продолжение – политики гибкого реагирования. Вновь вошла в моду мысль, что ядерная война – это не «все или ничего», четкий выбор между концом света или позорным поражением, а вполне жизнеспособный сценарий. Взаимное уничтожение ушло в прошлое, утверждали эти новые «холодные воители». Теперь можно не только ограничить ядерную войну, но и победить в ней. И эти новые идеи отразились на военном бюджете и стратегическом планировании.

Такие соображения могли порадовать стратегов и генералов, но встревожили множество других людей, не в последнюю очередь общественность, на которую бы и пришелся основной удар в случае ядерной войны, пусть даже самой ограниченной, в то время как ее зачинщики отсиживались бы в роскошных секретных подземных бункерах. К концу 1970-х отношения СССР и США и так резко ухудшились из-за провокаций с обеих сторон – особенно советского вторжения в Афганистан в 1979 году, что и прикончило недавний договор ОСВ-2[57]. Эскалация воинственной риторики и повышение военных расходов на Востоке и Западе только подливали масла в огонь.

Так поднялась новая волна массовых антиядерных протестов – и в США, и – с особой тревогой – в Западной Европе. Считалось, что именно там начнется Третья мировая, когда советские танки ворвутся в Западную Германию через Фульдский коридор. Активисты заявляли, что если вторжение действительно начнется и со стороны НАТО последует тактический ядерный ответ, первыми с лица земли будут стерты Кёльн, Гамбург и Брюссель, а вовсе не Нью-Йорк, Филадельфия или Вашингтон. Жителей Западной Европы перспектива ядерной войны пугала намного больше, чем обитателей американских городов.

Пока Соединенные Штаты и СССР бряцали оружием, в начале 1980-е начались крупнейшие политические демонстрации в истории – в Вашингтоне, Лондоне, Берлине и других западных городах. Новое поколение демонстрантов провозглашало новое понятие – «замораживание», или «заморозка», – требуя не разоружения, сокращения или уничтожения ЯО, а хотя бы остановки дальнейшего производства, заморозки на текущем уровне. Уже одно это, утверждали сторонники теории, снизит напряжение и поможет опомниться, чтобы затем начать серьезные переговоры. Сдерживанию ничего не грозит, если ни одной из сторон не придется ничем жертвовать.

Дополнительную уверенность и силу мирным активистам придали новейшие исследования ученых (среди них – астроном Карл Саган[58]) – специалистов по различным дисциплинам, в том числе по климатологии, метеорологии и планетной астрономии, хором говоривших: широкомасштабная ядерная война причинит столь тяжелый экологический ущерб, что начнется ядерная зима. Внезапный выброс в атмосферу сажи, дыма и пыли в огромных объемах от пожаров, которые вспыхнут после сотен или тысяч ядерных взрывов, приведет к глобальному падению температуры, что изменит климат Земли на неопределенный срок.

Теория ядерной зимы была основана на передовых методах моделирования климата, учитывавших наблюдения за атмосферным эффектом предыдущих испытаний водородных бомб, результаты воздушных атак на города времен Второй мировой и даже атмосферные явления на других планетах. Этот сценарий пугал, хоть и не был доказан окончательно. С точки зрения общественности ядерная война обзавелась еще одним страшным аспектом, что вызвало резкие протесты против тех политиков, кто слепо настаивал, что ее переживет практически кто угодно, если у него есть лопата и он может вырыть себе приличное убежище (в тот период обрели новую жизнь разглагольствования о гражданской обороне и ее эффективности – неотъемлемая часть доктрины гибкого реагирования). Но в случае ядерной зимы, даже если повезет уцелеть в ходе войны, тебя ждет жизнь в холодном сумрачном чистилище без солнечного света и еды.