Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Так противоракеты породили вторую техническую новинку, которая изменила правила игры: разделяющаяся головная часть с блоками индивидуального наведения (РГЧ ИН). Ракета с такой головной частью несет уже не одну, а несколько ядерных боеголовок – и каждую можно направить на свою цель. Это увеличивает разрушительную мощь каждой МБР и значительно усложняет оборону, раз теперь приходится сбивать каждую боеголовку (маленький и трудноотслеживаемый объект), а не одну ракету (намного больше размером). Хуже того, в РГЧ ИН могли быть болванки или другие отвлекающие элементы, чтобы путать системы обнаружения и создавать множество целей, которые перегрузят систему ПРО.

Две эти технологии – противоракеты и РГЧ ИН – породили новые проблемы. Стратеги с обеих сторон утверждали, что они дают сильный стимул ударить первым, а не приберегать ЯО только для ответа. Если одна сторона верит, что может напасть сравнительно безнаказанно, она вполне может так и сделать – ведь в ядерной войне тот, кто ударит первым, скорее всего, понесет меньшие потери.

И снова эти рассуждения показывают ключевую роль психологии в понимании и восприятии ядерного оружия и ядерной войны. Люди часто строят свои представления на основе страхов, худших сценариев и гипотетических ситуаций, а не доступных фактов, и принимают скоропалительные решения, вместо того чтобы дождаться проверенной информации. И все же неохотное признание приблизительного паритета Востока и Запада и абсолютной невозможности достичь устойчивого превосходства вынудили обе стороны искать выход из шаткого равновесия.

<emphasis><style name="not_supported_in_fb2_underline">Стол переговоров</style></emphasis>

С самого начала ядерного века, когда провалились первые попытки прийти к международному соглашению, Соединенные Штаты и СССР, а также союзники той или иной стороны, вошедшие в клуб ядерных держав, более или менее привыкли к простому менталитету «мы против них» и верили, что о содержательном диалоге и согласии не может быть и речи. Отдельные представители обеих сторон верили в это так горячо, что настаивали: Третья мировая война неизбежна, а значит, остается только любой ценой рваться к победе.

Но неразрешимые дилеммы противоракетной обороны и РГЧ ИН и такие практические соображения, как стоимость разработок, все-таки вынудили стороны попытаться достичь некоего дипломатического взаимопонимания. Первыми шагами стали мораторий на испытания, принятый в конце 1950-х, и Договор о запрещении испытаний ядерного оружия 1963 года, но они касались только испытаний – вопроса в лучшем случае второстепенного. Сократить или взять под контроль сам ядерный арсенал так и не удалось. С этой задачей не справился и Договор о нераспространении ядерного оружия 1968 года, подписанный всеми тремя (на тот момент) ядерными державами и больши´м числом других стран: последние отказывались от попыток заполучить ЯО и согласились ограничиться технологией мирного атома, а первые обещали предотвращать распространение ЯО в другие страны и стремиться к разоружению. Хотя этот договор помог ограничить, если не совсем предотвратить, бесконтрольное расширение ядерного клуба, уничтожать арсеналы никто не рвался.

И все-таки эти инициативы хотя бы подготовили почву для более плодотворной работы по сокращению и ограничению ЯО. В 1972 году после долгих и трудных переговоров США и СССР подписали Договоры об ограничении стратегических вооружений (ОСВ), а также Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). Это были первые серьезные соглашения по контролю над вооружениями. Первый договор накладывал ограничения на некоторые типы ракет и другого вооружения, а второй разрешал каждой стороне иметь только одну систему ПРО, чтобы прекратить необузданную гонку. На самом деле ни одна сторона не пошла на серьезные уступки, которые заметно повредили бы ее стратегическим возможностям, но, признавали они это или нет, замысел отчасти в этом и состоял. Достаточно было восстановить хоть какое-то ощущение стабильности и сохранить статус-кво. Уже сам факт, что обе стороны ведут переговоры и поднимают экзистенциальные вопросы, а значит, относятся друг к другу с определенным уважением, вселял надежду и оптимизм.

Многие военные лидеры оставались противниками идеи взаимного гарантированного уничтожения. Они не могли признать и тем более допустить критической уязвимости своей страны перед силами противника – им это казалось чуть ли не капитуляцией, что было непростительной слабостью. Должны же быть какие-то возможности задействовать ЯО, а не просто бездумно его копить и потом над ним чахнуть, согласившись никогда не применять. Конечно, девиз Стратегического командования ВВС звучал как «Мир – наша профессия», и многие там наверняка искренне подписывались под этим идеалом, но некоторые военные стратеги считали, что глупо и расточительно иметь такие возможности и ни разу ими не воспользоваться.

<emphasis><style name="not_supported_in_fb2_underline">Новый период максимальной опасности</style></emphasis>