Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Слышит ли ее Александр Блок? Начало мая Блок и Менделеева встречают в Венеции: поэт ничего не пишет, удивляется зеленой воде, играет с крабами и думает о том, что настоящее великое искусство только впереди, все, что было до и творится сейчас, – только подготовка.

Слышит ли эту музыку Кузмин? Начало мая он встречает в Окуловке – цветут яблони. Кузмин встает рано, ходит много, ничего не пишет, занимается английским с англичанином, учит пятнадцатилетнюю племянницу играть на фортепиано и неровно дышит к ее возлюбленному – похожему на монаха юношу по фамилии Годунов.

Слышит ли эту музыку поэт Гумилев? В мае Гумилев ссорится с инженером – любителем стихов, спонсировавшим издание журнала «Остров». «Остров» тонет: второй номер напечатан, но денег выкупить его из типографии нет.

Что слышит Иванов? 16 мая он слышит, как пришедший на заседание поэтической академии Осип Мандельштам читает свои стихи. Стихи эти кажутся Иванову фарфоровыми.

А Белый? Белый не слышит ничего! Настолько, что 23 мая едва не попадает под пролетку, переходя Тверскую. Кто сидит в пролетке? Конечно же, Анна Минцлова, недавно вернувшаяся из Европы. На следующий день оккультистка встречается с поэтом и гипнотизирующим голосом говорит: кругом враги. Оккультисты Востока, евреи, колдуны – все они восстают против России.

– Для борьбы со злом необходимо организовать мистический треугольник между мной, вами и Вячеславом Ивановым, – говорит Минцлова, и глаза Андрея Белого загораются.

Уже через пару недель он одержим идеей темного заговора настолько, что чувствует попытки злодеев «что-то сорвать и обложить тьмой».

28 мая в три часа ночи в окрестностях Петербурга пытается взлететь первый российский аэроплан. Несмотря на конфиденциальность, посмотреть на полет собирается приличная толпа зевак. Взлететь не получается, публика уходит разочарованной. Златокудрый Аполлон смотрит на все происходящее с легкой усмешкой.

Июнь

5 июня воздушный шар «Генерал Ванновский» падает с высоты 900 метров недалеко от колонии «Веселый поселок» под Петербургом. Наблюдавшие за полетом кричат, кричат и находящиеся в корзине воздушного шара аэронавты, но их криков не слышно. Падение длится две минуты. Один из аэронавтов гибнет на месте, остальные доставлены в больницу со множественными переломами.

Лето, лето, лето. Чувство падения охватывает Нину Петровскую: ей кажется, душа ее летит в бездну хаоса. 8 июня Нина уезжает во Францию в надежде больше никогда, никогда, никогда не видеть Брюсова. «Мы делаем все более и более страшные опыты, наша жизнь становится похожа на невероятно, смертельно трудные акробатические полеты в воздухе. „Шар золотой“ – куда он полетит?» – пишет Петровская своему мучителю и подписывается Ренатой.

Блок и Менделеева устали путешествовать. 19 июня они уже в Милане – это тринадцатый город их бесконечного маршрута. В каждом городе они осматривают все достопримечательности, проходят насквозь все картинные галереи, заходят в каждый встреченный храм, где обязательно поднимают головы вверх. Блок пишет матери о том, что не может воспринимать ничего, кроме искусства, неба и моря. «Люди мне отвратительны, вся жизнь – ужасна. Европейская жизнь так же мерзка, как и русская, вообще – вся жизнь людей во всем мире есть, по-моему, какая-то чудовищная грязная лужа». После Милана Блок и Менделеева планируют отправиться в Кельн, потом – в Берлин, а потом уже и обратно – в Шахматово.

«На таможне обворуют, в середине России повесят или посадят в тюрьму, оскорбят, цензура не пропустит того, что я написал», – думает Блок о возвращении в страну.

Волошин принимает в Коктебеле гостей: к нему приехали поэт Алексей Толстой с женой и Гумилев с некой Лилей Дмитриевой. Кто такая Дмитриева? Некрасивая, хромая на одну ногу двадцатидвухлетняя школьная учительница и начинающая поэтесса. Несмотря на внешнюю непривлекательность, что-то в этой Дмитриевой есть такое, что цепляет взгляд и заставляет за ней волочиться. В данный момент это делает Гумилев: он влюблен в Дмитриеву и даже готовится сделать ей предложение. Волошин давно ведет с Дмитриевой переписку, и, чего уж скрывать, она ему не на шутку нравится. Недавно Лиля прошла курс поэтической академии Иванова – она пишет неплохие стихи, но никак не может найти свой собственный голос. Приехав в Коктебель, гости удивляются и Волошину, который в этом краю становится особенно похож на Зевса (белый балахон, сандалии, борода колечками), и его дому – едва ли не средневековой крепости, наполненной тысячами книг и редкостей.