Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

31 декабря Цветаева и Эфрон с дочерью приезжают к Волошину в Коктебель. Новый год встречают бутылкой дешевого шампанского, после чего переходят к гаданиям. Льют воск, сосредоточенно смотрят на растекающиеся в странные фигуры капли, пытаются увидеть будущее, получить предсказание. Вдруг все чувствуют запах дыма – под одной из печей загорелся пол, весь дом в дыму, чудом удается избежать большого пожара.

Так заканчивается 1913 год. И больше никто в него никогда не вернется.

1914

           Январский день. На берегу Невы           Несется ветер, разрушеньем вея.           Где Олечка Судейкина, увы!           Ахматова, Паллада, Саломея?           Все, кто блистал в тринадцатом году —           Лишь призраки на петербургском льду…

Напишет в 1931 году поэт Георгий Иванов. Пока же, 6 января 1914 года, Георгий Иванов вместе со своим другом Георгием Адамовичем (два Жоржика) идут в «Бродячую собаку». Туда же идет сестра Адамовича Татьяна – выпускница Смольного института, танцовщица и преподавательница французского языка с серо-голубыми глазами.

Гумилев и Ахматова тоже идут в «Собаку». Ахматова одета в узкое черное платье – зайдя в подвал, она первым делом пишет в «Свиной книге» четыре строчки из нового стихотворения. Гумилев проходит вглубь помещения, улыбается дамам, здоровается с друзьями и, встретившись глазами с Таней Адамович, тут же влюбляется. Жоржики знакомят поэта с девушкой – кажется, это будто бы случайное знакомство было их давним планом. Ахматова же пытается ничего не замечать. Накинув шаль, она вполоборота стоит на эстраде и спокойным голосом читает стихи.

Тем временем в Крыму гремит «Первая олимпиада футуристов» – именно так футуристы решили назвать свое турне по городам империи.

– Как недоваренное мясо, застряла в зубах нудная поэзия прошлого, а мы даем стихи острые и нужные, как зубочистки! – кричит Маяковский со сцены. Залы набиты до отказа: скандалы, истерики, восхищенные взгляды – успех! За этот успех, как за золотую медаль, остервенело соревнуются Северянин и Маяковский. Северянина бесят желтые кофты, раскрашенные лица, вопли и манифесты Маяковского. Маяковского бесят фраки, кудельки и слащавость Северянина. Более того, выяснилось, что девушка, в которую был влюблен Северянин, раздевалась перед Маяковским! Между поэтами растет не то чтобы вражда, но явно ощутимая взаимная неприязнь. В итоге после выступления в Керчи Северянин покидает команду футуристов и уходит в свободное плаванье.

И Северянина, и Маяковского Блок находит весьма талантливыми, что редкость! Вечером 11 января он вместе с Любовью Менделеевой идет в Театр музыкальной драмы – на «Кармен». Заглавную партию исполняет ранее неизвестная Блоку артистка Любовь Дельмас. Огненный темперамент, глубокий голос, ворох рыжих волос, неправильное, но обаятельное лицо – Блок смотрит на сцену и не может оторваться. Кармен очаровывает его. Вернувшись домой, он не может перестать думать о Дельмас. Не может перестать о ней думать и на следующий день, и через неделю. Он покупает карточки с изображением актрисы, раз за разом ходит на спектакли и вдруг чувствует «адскую музыку влюбленности».

Андрей Белый же чувствует, как от него «отвалился конус истории». В январе он едет в небольшую деревушку под Лейпцигом, где посещает могилу Ницше. Тут происходит нечто странное: на мгновение Белый выходит «из истории в надисторическое» и видит, что понятные времена закончились, а человечество стоит «у грани колоссальнейших политических и космических переворотов», которые закончатся вторым пришествием Христа. Меж тем в Дорнахе уже началось строительство Гетеанума – Белый, Тургенева и ее сестра Наталья планируют принимать непосредственное участие в создании театра-храма и собираются поселиться в образовавшейся вокруг стройки коммуне.

Пока Белый ждет пришествия Христа, русские футуристы ждут приезда футуриста итальянского. В Россию едет Филиппо Маринетти – отец футуризма, его лицо, глава и бог. Как его встречать? Одни предлагают забросать Маринетти тухлыми яйцами, другие – устроить торжественное чествование в лучших традициях, третьи – показать кукиш, ведь итальянский футуризм не настоящий, четвертые – просто проигнорировать. Что будет?

Январь проходит бешено и заканчивается «Вечером лирики» в «Бродячей собаке». Подвал украшен Судейкиным: голубой задник, белые сталактиты из ткани, ангелочки. Все здесь: Ахматова, Мандельштам, два Жоржика, Гумилев и Таня Адамович (роман стремительно развивается), Кузмин и Юркун (рассказы Юркуна уже публикуются в журналах, теперь он настоящий писатель), Любовь Менделеева без Блока, актрисы, актеры, певцы и певицы, «фармацевты», пришедшие поглазеть, стихи, песни, разговоры, стихи, стихи, стихи.

Февраль

Не встретив в Москве ни одного настоящего футуриста (все в турне), итальянец Маринетти едет в Петербург. Все на стреме – как встречать гостя?