Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Отпраздновав выход книги, Северянин возвращается домой – в темную комнату с наглухо заколоченными окнами и старым диваном. Высохшие букеты, сырость, кипы папок с приклеенными на картон рецензиями, заметками и статьями – «бумажная накипь славы».

«Как я устал», – думает Северянин. Завтра ему целый день принимать посетительниц: поклонницы с букетами приходят к мэтру строго по расписанию.

Железная кровать, кухонный стол, заваленный ворохом рукописей, кресло в псевдорусском стиле – так выглядит комната Велимира Хлебникова. Скрючившись на кровати, Хлебников мучается от любви к юной актрисе Леле Скалон, с которой недавно познакомился в «Собаке».

«Больше не могу», – думает Хлебников, идет к живущему неподалеку Бенедикту Лившицу и просит того немедленно организовать встречу с актрисой Скалон!

«Конечно, можно пригласить ее в „Собаку“, – говорит Лившиц, – но ведь нужны деньги на вино и закуски!» Что делать?

Просить денег Хлебников решает у едва ли не главного литературного противника футуристов – у акмеиста Гумилева. Хлебников едет в Царское Село, высказывает Гумилеву все, что думает о его стихах, и просит денег. Гумилеву не жалко – нате!

Тем же вечером Лившиц приводит в «Бродячую собаку» Лелю Скалон с подружкой. Глядя на барышень, Хлебников беззвучно шевелит губами и совершенно не знает, что делать.

«Ужин», – шепчет Лившиц. Хлебников бежит к буфету, скупает там все бутерброды и выкладывает их пирамидкой перед девушками. Девушки в недоумении. Пытаясь выразить чувства, Хлебников начинает читать монолог, состоящий исключительно из однокоренных слов: «О скал, оскал, скал он, Скалон…» Что?

Не привыкшие к такому роду ухаживаниям, девушки смеются и, дослушав странный монолог, откланиваются. Лившиц ест бутерброды, Хлебников, насупившись, сидит в углу.

11 марта певица Любовь Дельмас получает странное письмо:

Прошу Вас, снимитесь, наконец, в роли Кармен и без грима. Все Ваши карточки, во-первых, непохожи, во-вторых – распроданы: их нет не только в больших магазинах, но и в маленьких, где обыкновенно остаются случайные…

Письмо подписано просто – «Ваш поклонник». Дельмас не подозревает, что уже несколько недель за ней упорно следит Александр Блок. Он подкарауливает ее у театра, вычисляет ее адрес, ходит мимо ее подъезда, посещает магазины, которые посещает она, находит ее номер телефона, звонит и молчит в трубку, смотрит ей вслед, наблюдает из-за угла, аплодирует из зрительного зала, ищет повода для знакомства, но – боится.

«Напишу цикл стихов и посвящу его ей», – думает Блок, и строчки начинают роиться в голове.

«Мои „Четки“ никому нельзя давать», – пишет Анна Ахматова на только что вышедшем сборнике своих стихов и дарит книжечку Гумилеву. Сборник называется «Четки».

«А может быть, ее придется продавать в каждой мелочной лавке», – говорит Гумилев, удивленный большим, почти северянинским (1100 экземпляров) тиражом.

Гумилеву скучно: «Бродячая собака», Таня Адамович, Петербург, Царское Село – никаких приключений, никакого высокого риска. Собрать акмеистов в литературную группировку не получилось, «Цех поэтов» того и гляди развалится.

Ахматова и Мандельштам даже решаются на мятеж и пишут заявление Городецкому: «Просим закрыть Цех. Мы больше так существовать не можем и все умрем». Ахматова подделывает подписи всех участников «Цеха», смущенный Городецкий пишет прямо поверх заявления: «Всех повесить. Ахматову заточить».

Но заточить Ахматову невозможно. Она подписывает «Четки» композитору Артуру Лурье. Подписывает «Четки» поэту и литературоведу Николаю Недоброво, который переселился в Царское Село, чтобы быть к ней поближе. Подписывает «Четки» графу Зубову, который присылает ей корзины роз. Подписывает «Четки» и Александру Блоку.

           Александру Блоку, Анна Ахматова           От тебя приходила ко мне тревога           И уменье писать стихи.

Получив сборник, Блок тут же дает его почитать матери. Та быстро пробегает книгу – ей кажется, что Ахматова «протягивает руки» к Блоку и готова была бы его любить, но (мать Блока узнает обо всем первой) Блок полюбил Кармен. И с этим уже ничего не сделаешь.

В последнюю неделю марта Блок пишет цикл стихов «Кармен» и наконец решается познакомиться с Любовью Дельмас – та, пусть и замужем, тут же откликается. Прогулки до утра, розы, телефонные звонки, записочки – Блок страшно влюблен. Любовь Менделеева, давно порвавшая с актером Кузьминым-Караваевым, репетирует в студии Мейерхольда, читает стихи мужа в «Бродячей собаке» и, кажется, не обращает никакого внимания на неожиданный роман Блока.

Апрель