Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Художник Кульбин собирает у себя на квартире друзей для обсуждения плана: важно, чтобы питерские футуристы показали себя истинными европейцами и оказали достойный прием старшему товарищу!

«Ну уж нет! – неожиданно для всех говорят Лившиц и Хлебников. – Мы покажем себя истинными азиатами!»

Лившиц и Хлебников уверены: русский футуризм давно обогнал итальянский, при этом визит Маринетти выглядит как посещение главой организации одного из ее филиалов. С чего бы?

1 февраля Маринетти читает первую лекцию в Петербурге. Полный зал, где-то у галерки нервно бегает художник Кульбин – он чувствует себя ответственным за то, чтобы все прошло прилично. Бенедикт Лившиц вполуха слушает лекцию и все время косится на дверь: он ждет Велимира Хлебникова, который должен принести напечатанные воззвания против Маринетти.

Хлебников опаздывает, итальянский футурист горячится: он кричит, выбрасывает в разные стороны руки, бьет кулаком по пюпитру, скалит зубы, таращит глаза, пьет воду стакан за стаканом и не может остановиться ни на секунду. «Мы познали новую красоту – красоту скорости: она дана нам в беге автомобиля, в аэропланном полете, мы должны воплотить ее в искусстве! Динамизм – основной принцип современности!» – кричит Маринетти, всем своим существом показывая силу динамизма.

Приходит Хлебников – в руках его стопка напечатанных на самой дешевой бумаге воззваний, в которых издевательская пародия на трепет аборигенов перед иностранцем вдруг переходит в яростное предостережение:

Люди воли остались в стороне? Они помнят закон гостеприимства, но лук их натянут, а чело гневается. Чужеземец, помни страну, куда ты пришел!

Лившиц и Хлебников начинают распространять по залу листки, увидевший это Кульбин приходит в бешенство и начинает гоняться за поэтами – комическая сцена. Ничего не видя вокруг себя, Маринетти продолжает размахивать руками: «Война – единственная гигиена мира! Да здравствует милитаризм и патриотизм! Долой расслабляющее влияние женщины: нам нужны герои, а не сентиментальные трубадуры и певцы лунного света!»

Стараниями Кульбина скандала удается избежать. Маринетти уходит со сцены под оглушительные аплодисменты. За что? Лившиц и Хлебников разочарованы окончательно: если будетлянство – истинная религия будущего, то итальянский футуризм – всего лишь романтизация настоящего!

Тем не менее чествование Маринетти в «Бродячей собаке» длится почти неделю, из-за чего любимых всеми акмеистов рассадили по темным углам, проблемных же футуристов посадили на лучших местах – вокруг гостя. Итальянец изрядно выпивает, говорит только о футуризме и критикует все вокруг – от Пушкина до вошедшего в моду танго. Через неделю Маринетти уезжает в Италию. В следующий раз он вернется в Россию в 1942 году в составе итальянского экспедиционного корпуса и будет ранен под Сталинградом.

13 февраля Александр Блок открывает первый номер журнала «Любовь к трем апельсинам». Этот небольшой журнал, созданный при студии Мейерхольда, выходит тиражом в сто экземпляров и распространяется среди родственников и друзей мейерхольдовских актеров. Блок отвечает за поэтический отдел.

В первом номере напечатаны недавно написанные стихи Блока к Ахматовой и стихи Ахматовой к Блоку. Тут же начинают ползти слухи: роман? интрижка? Нет, просто стихи.

В феврале Ахматова ходит на свидания с композитором-футуристом Артуром Лурье, Блок же ходит в театр. Он уже несколько раз смотрел «Кармен» и 14 февраля решается написать анонимное письмо Любови Дельмас:

Я смотрю на Вас в «Кармен» третий раз, и волнение мое растет с каждым разом. Прекрасно знаю, что я неизбежно влюбляюсь в Вас, едва Вы появитесь на сцене. Не влюбиться в Вас, смотря на Вашу голову, на Ваше лицо, на Ваш стан, – невозможно.

Блок волнуется, пытается подобрать правильные слова, чувствует себя влюбленным гимназистом и понимает, что от этой музыки «нет никакого исхода». Будучи влюбленным в Менделееву, он написал «Стихи о Прекрасной Даме», будучи влюбленным в актрису Волохову – цикл «Снежная маска». Что будет написано сейчас? Блок еще не знает, но ясно чувствует – стихи приближаются. Впрочем, не только стихи.

«Пахнет войной», – пишет Блок в дневнике 28 февраля. Австро-Венгрия ведет усиленный набор рекрутов. Немецкая армия насчитывает порядка 808 тысяч солдат. Французская – 882 тысячи. В русской армии – 1 миллион 384 тысячи человек.

Весна

4 марта Игорь Северянин забирает из типографии свой второй сборник стихов «Златолира». Предыдущий сборник «Громокипящий кубок» переиздается немыслимыми тиражами, тираж «Златолиры» тоже раскупается мгновенно.