Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Слепнево. Обдумав все как следует, Гумилев предлагает Анне Ахматовой развод. Что ж, Ахматова согласна, но только ребенка она оставит себе. С этой новостью идут к матери Гумилева: мы разводимся, Лева остается у Анны! Ну уж нет, как бы говорит мать Гумилева, она любит внука больше всех на свете и не позволит, чтобы его отбирали. Ну нет так нет, как бы отвечают Ахматова и Гумилев. Развода не будет. Ахматова пытается наслаждаться славой – после выхода «Четок» она окончательно стала звездой. Гумилев же отправляется в Вильно – проводить лето с Таней Адамович.

Шахматово. 9 июня Блок приезжает в имение. Влюбленность в Дельмас будто бы воскресила его: он полон сил, легок, жив, – занимается садом, стихами, видит сны и бродит по округе. Здесь он когда-то тосковал о живущей в соседней усадьбе Любе Менделеевой, вместе с ней играл «Гамлета», здесь он читал странные стихи Владимира Соловьева, смотрел на зори, ждал прихода «вечной женственности» и впервые ловил себя на ощущении грядущей катастрофы. Все это было давно. По ночам над Шахматовым восходит красная луна – Блок смотрит на нее и чувствует, что скоро все пророчества исполнятся.

Дорнах. Строительство Гетеанума ведется практически безостановочно. Два раза в неделю антропософы занимаются эвритмией – особой гимнастикой, где каждое движение символизирует звук. Живая архитектура, зримая молитва – мужчины танцуют в белых греческих туниках, женщины – в белых платьях.

Ни эвритмия, ни медитации, ни работа на стройке не помогают Андрею Белому справиться с черными мыслями, которые преследуют его. Наташа, сестра Аси Тургеневой, замечает странные взгляды Белого и старается держаться от него подальше.

Петербург. Юркун чем-то заболел, бледен и еле ходит. «Неужели он умрет?» – спрашивает у себя Кузмин и вдруг со всей силой нежности понимает, что будет любить Юркуна даже умирающим. Впрочем, через три дня Юркун выздоравливает, и снова перед Кузминым встает один-единственный вопрос: где взять денег?

Село Петровское на берегу Оки. Борис Пастернак работает учителем в семье литовского поэта Балтрушайтиса и почти каждый день встречается с Вячеславом Ивановым, который вместе с семьей живет неподалеку. Иванову кажется, что Пастернак – пророк. Впрочем, пока никаких предсказаний от него не исходит.

Берег Финского залива. Художник Репин пишет портрет поэта Городецкого и его жены Нимфы. Художник Кульбин расписывает дамские зонтики. 32-летний критик Чуковский принимает гостей. Композитор Матюшин и художник Малевич сидят на веранде и обсуждают живопись. Поэт Бенедикт Лившиц заходит к ним на чай. Лившиц не ел уже несколько дней, и запах готовящегося на матюшинской кухне супа сводит его с ума.

– Вы слышали новость?

– Новость?

Матюшин протягивает Лившицу свежую газету. 15 июня 1914 года – в Сараево убит наследник австрийского престола Франц Фердинанд.

Запах супа впечатляет Лившица больше, чем новость об убийстве эрцгерцога.

Утренние газеты лениво листают на берегу Финского залива, в Шахматове, в Петербурге, в Москве, в Дорнахе – мало кто отдает себе отчет о масштабе произошедших в Сараево событий. Утренние газеты читают и в Коктебеле, но обитателей волошинского дома волнуют другие новости: из Москвы пишут, что брат Сергея Эфрона Петр при смерти.

Лето, жара. В Подмосковье горят леса, и в городе дымно. Петербург, как и всегда летом, кажется пустым. Австро-Венгрия обвиняет в убийстве наследника Сербию. В Вене проходят антисербские демонстрации. Австро-Венгрию поддерживает Германия. Сербию поддерживает Россия. Европейские газеты начинают писать о неизбежной войне. Осип Мандельштам пишет стихотворение:

           «Мороженно!» Солнце. Воздушный бисквит.           Прозрачный стакан с ледяною водою.           И в мир шоколада с румяной зарею,           В молочные Альпы мечтанье летит…

Июль

Марина Цветаева и Сергей Эфрон приезжают в Москву – ухаживать за умирающим братом Эфрона. Увидев больного, измученного человека, Цветаева вдруг чувствует в груди непреодолимый жар – ей хочется защитить его, спасти от смерти, умереть за него. Любовь? Сергей Эфрон видит, что остановить жену невозможно: она пишет больному стихи и письма, каждое из которых выстраивает как законченный художественный текст – экзальтированный и предельно откровенный.

…Люблю одной любовью – всей собой – и березку, и вечер, и музыку, и Сережу, и Вас. Вы для меня прелестный мальчик, о котором – сколько бы мы ни говорили – я все-таки ничего не знаю, кроме того, что я его люблю…

Эфрону вдруг хочется самоустраниться – он чувствует себя лишним. Брат его Петр прекрасно знает о том, что скоро умрет, и не очень понимает, к чему вся эта «безудержная нежность».