Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

9 июля Анна Ахматова курит на открытой площадке почтового поезда – она возвращается в Слепнево из Киева, где гостила у матери. Поезд останавливается на безлюдной подмосковной станции, из дверей выбрасывают мешки с письмами, Ахматова затягивается, выпускает дым, и вдруг видит перед собой Александра Блока. Он стоит на платформе и не может поверить своим глазам:

– С кем вы едете?

– Одна.

Поезд трогается. Растерянный Блок остается на перроне, Ахматова едет дальше. Эта неожиданная встреча видится обоим чем-то странным, почти мистическим.

«Бес меня дразнит», – вернувшись в Шахматово, пишет Блок в дневнике. Анна Ахматова, вернувшись в Слепнево, начинает новое стихотворение:

           Пахнет гарью. Четыре недели           Торф сухой по болотам горит.           Даже птицы сегодня не пели,           И осина уже не дрожит.

И вдруг:

           Сроки страшные близятся. Скоро           Станет тесно от свежих могил.           Ждите глада, и труса, и мора,           И затменья небесных светил.

Николай Гумилев, уставший от Тани Адамович, приезжает в Териоки: музицирует с Мандельштамом, спорит с Городецким, потом едет в Петербург, где останавливается в квартире своего старого друга, востоковеда Владимира Шилейко.

Мандельштам едет в Куоккалу (ныне Репино), гостит у Чуковского, ходит в гости к художнику Репину, видится с Бенедиктом Лившицем – Лившиц поправил денежные дела и уже не голодает. На сцене летнего театра в Куоккале блещет Любовь Менделеева. Середина лета.

Максимилиан Волошин все-таки едет в Дорнах – через Севастополь, Одессу, Румынию, Будапешт, Вену и Мюнхен. Он буквально успевает запрыгнуть в последний поезд – на границы европейских государств стягиваются войска, границы закрываются. 15 июля Австро-Венгрия объявляет войну Сербии. По всей Германии проходят антирусские и антисербские манифестации. По всей Российской империи проходят манифестации антигерманские.

Зинаида Гиппиус считает патриотические манифестации специально подстроенными. Вместе с Мережковским и Философовым она живет на даче недалеко от Гатчины. Все трое пытаются не паниковать и занимаются привычными делами: Мережковский пишет роман о декабристах и вечерами читает жене написанное, Философов фотографирует всех на Kodak и проявляет фотографии. 17 июля Россия объявляет всеобщую мобилизацию. Местный мужик жалуется: у него забирают лошадей. Никто не понимает, что происходит.

«Беда», – думает Гиппиус.

Андрей Белый, Ася Тургенева и Маргарита Сабашникова на острове Рюген – ищут развалины древнего языческого города Аркона. Они заехали сюда после шведских лекций доктора Штейнера. Высокие белые скалы торчат из темного моря, страшный ветер. Белый, Тургенева и Сабашникова лежат на обрыве, на месте древнего святилища, и пытаются почувствовать прошлое.

«Я слышу, что вся земля сотрясается от битв. Здесь, должно быть, происходили сражения между славянами и германцами», – говорит Андрей Белый. Ночным поездом все трое успевают вернуться в Дорнах, где встречают Волошина. Невыносимая духота, одна за другой проходят грозы, но они не приносят никакого облегчения.

Всю ночь с 17 на 18 июля Вячеслав Иванов слышит за окном странные пугающие крики. Он не знает, что Борис Пастернак и дети, у которых он преподает, решили немного похулиганить. Утром сумрачный Иванов выходит на крыльцо дома и предельно серьезно говорит: «Всю ночь филин ухал и сова кричала – быть войне!»

19 июля, полдень. Измученный жарой поэт Владислав Ходасевич выходит за забор своей дачи в подмосковном Томилине и видит бродячего серба, который дремлет на скамейке. На заборе рядом с ним жует листья сирени маленькая обезьянка – тяжелый ошейник давит ей горло. Серб открывает глаза и просит Ходасевича вынести зверьку воды – жарко. Ходасевич выносит блюдце с холодной водой, ставит на скамейку, обезьяна сгибается над ним и жадно пьет. Закончив, она смахивает блюдце и, будто бы в знак благодарности, протягивает Ходасевичу мокрую лапку.

          …Я руки жал красавицам, поэтам,           Вождям народа – ни одна рука           Такого благородства очертаний           Не заключала! Ни одна рука           Моей руки так братски не коснулась!           И, видит Бог, никто в мои глаза           Не заглянул так мудро и глубоко,           Воистину – до дна души моей…

Как ни в чем не бывало обезьяна прыгает на плечо серба, и тот идет дальше по улице, тихо постукивая в бубен. Что-то древнее и великое ворочается в душе Ходасевича. Висит малиновое солнце, его лучей не видно за занавесью дыма. Дорнах: немец Штраус протягивает руку Андрею Белому:

– Ну вот мы с вами и стали врагами.

19 июля (по старому стилю) начинается Первая мировая война. Многие считают, что в этот день Серебряный век закончился.

* * *