Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

«Бродячая собака» отчисляет часть денег со сборов в пользу военных лазаретов, 31 декабря там собираются встречать 1915 год. Вино, вино, вино – несмотря на сухой закон. Пьяная Глебова-Судейкина вспоминает Всеволода Князева, Кузмин скандалит с поваром, масса знакомых лиц, но многих нет. Поздравляют друг друга с Новым годом, с новым счастьем, надеются, ждут, верят, а из ночи, мрачно очерченной чернью, багровой крови льется и льется струя.

1915

Январь

В газете «Биржевые ведомости» готовятся к выходу «Записки кавалериста», написанные Гумилевым на фронте. Никакой военной патетики, никаких захватывающих приключений, никаких кровавых ужасов – обыкновенные будни войны, где убийства и гибель становятся частью быта.

13 января Гумилева награждают Георгиевским крестом и производят в унтер-офицеры. Он ненадолго возвращается в Петроград, где в его честь устраивают вечер в «Бродячей собаке». Впервые после начала войны в «Собаку» приходит и Анна Ахматова – впрочем, ненадолго. Торжественные речи, стихи, улыбки и аплодисменты – Гумилев чувствует себя героем и ждет лучшего дня своей жизни – дня, когда его кавалерия вступит в Берлин.

«Наверное, всем выдадут парадную форму, и весь огромный город будет как оживший альбом литографий», – думает Гумилев и в конце января снова возвращается на фронт.

Февраль

           Друзья! Но если в день убийственный           Падет последний исполин,           Тогда ваш нежный, ваш единственный,           Я поведу вас на Берлин!

Обещает король фиалок Игорь Северянин. Недавно он решил для себя, что «война – войной, а розы – розами». «Быть радостным и молодым, ходить в кино и театры, пить сливки и кушать крем» – в общем, продолжать нормальную привычную жизнь еще не значит быть изменником!

11 февраля Северянин выступает в «Бродячей собаке» вместе с футуристами Каменским и Бурлюком. Судейкин приготовил декорации: задники меняются в зависимости от выступающего поэта. Как обычно, полный зал, все пьяные. Среди зрителей – только что приехавший из Москвы в Петроград Маяковский.

«Можно я сделаю эпатэ?» – спрашивает Маяковский у директора «Собаки» Бориса Пронина и, не дождавшись ответа, выпрыгивает на эстраду. Публика замирает – кто с поднятой рюмкой, кто с недоеденным цыпленком: что-то будет. Маяковский, хищно глядя в зал, начинает эпатировать:

           Вам, проживающим за оргией оргию,           имеющим ванную и теплый клозет!           Как вам не стыдно о представленных к Георгию           вычитывать из столбцов газет?!           Знаете ли вы, бездарные, многие,           думающие, нажраться лучше как, —           может быть, сейчас бомбой ноги           выдрало у Петрова поручика?..           Если б он, приведенный на убой,           вдруг увидел, израненный,           как вы измазанной в котлете губой           похотливо напеваете Северянина!           Вам ли, любящим баб да блюда,           жизнь отдавать в угоду?!           Я лучше в баре блядям буду           подавать ананасную воду!

Страшный, невиданный скандал: мужчины вскакивают с мест, свистят и угрожают, женщины плачут и делают вид, что падают в обморок. Маяковский стоит на эстраде и спокойно курит.

– Чем такие мерзкие стихи писать, шел бы на фронт! – кричит изящно наряженная женщина.

– Недавно во Франции один известный писатель выразил желание ехать на фронт. Ему поднесли золотое перо и пожелание: «Останьтесь, ваше перо нужнее родине, чем шпага», – отвечает Маяковский.

– Ваше перо никому не нужно!

– Мадам, не о вас речь, вам перья нужны только на шляпу!

Кто-то смеется. Кто-то продолжает негодовать. Дело к драке. Директор подвала Борис Пронин в панике выходит на сцену и объявляет окончание вечера. На следующее утро газеты выходят с новостью – «Бродячая собака» стала цитаделью зловредного футуризма.

Март

«Бродячая собака» закрыта за торговлю спиртными напитками во время сухого закона. Все!

Апрель

В Дорнахе своя война: антропософы ждут нападения черных оккультистов. Все участники стройки чувствуют себя странно: ощущается чье-то присутствие, слежка, из ниоткуда возникают странные запахи, слышатся звуки.

Андрей Белый сходит с ума: уже несколько месяцев он мучается бессонницей, и даже редкие сны полны ужасных эротических видений. Иногда ему кажется, что Наташа, сестра его жены, – оборотень. Она приходит к нему в сны и творит непотребства, она перевоплощается в отвратительную старуху и следит за ним, она наводит на него морок, она повсюду. Не выдержав, Белый рассказывает обо всем Асе Тургеневой, но Ася только смеется над ним. Белый все больше тоскует по России: там он хотя бы известный писатель, а тут, в Дорнахе, один из сотен, никто, некий Herr Bugaef.