Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Мелкие вспышки национального гнева разрушают идеальную атмосферу антропософского братства, но главным для всех остается одно – нужно достроить Гетеанум.

Со временем противоречия утихают, то есть о них стараются не говорить. Приходят первые новости о погибших на фронте, многие женщины надевают траур, здание храма-театра строится. Максимилиан Волошин работает по дереву – работа отнимает почти все силы. Он замечает, что конфликт куда глубже: в своих позициях расходятся даже самые близкие люди. Маргарита Сабашникова настроена прогермански и всячески пытается оправдать немцев. Волошин убежден, что Германия будет побеждена, при этом не знает, пойдет ли эта победа на пользу России.

«С самыми близкими на разных языках говоришь», – думает Волошин и начинает чувствовать себя заложником на антропософском «ковчеге». Работающий рука об руку с Волошиным Белый жадно читает газеты, радуется успехам русских, изо всех сил пытается быть пацифистом, но постоянно сталкивается с Асей Тургеневой, которая упрекает его в шовинизме и ждет поражения России. У Белого начинаются нервные припадки.

В октябре футуристы устраивают вечер «Война и искусство».

«Дьявол в образе Вильгельма!», «Колбасники в касках!» – кричит со сцены футурист Каменский. Бурлюк со сцены же утверждает, что только они, футуристы, способны живо описать войну. Маяковский гремит стихами:

           Газетчики надрывались: «Купите вечернюю!           Италия! Германия! Австрия!»           А из ночи, мрачно очерченной чернью,           багровой крови лилась и лилась струя.

Но куда больше футуристов вдруг дерзит Марина Цветаева. Она пишет стихотворение «Германии»:

           Ты миру отдана на травлю,           И счета нет твоим врагам,           Ну, как же я тебя оставлю?           Ну, как же я тебя предам?..

В конце ноября в «Бродячей собаке» проходит «Вечер поэтов Петроградского Парнаса». Стихи о войне читают Ахматова, Мандельштам, Кузмин, Городецкий, Георгий Иванов, блещет Игорь Северянин:

           Германия, не забывайся! Ах, не тебя ли сделал Бисмарк?           Ах, не тебя ль Вильгельм Оратор могущественно укрепил?           Но это тяжкое величье солдату русскому на высморк!           Германия, не забывайся! – на твой расчет ответом – пыл!..

Читают стихи Блока, стихи Гумилева.

Гумилев на фронте и чувствует себя как никогда счастливым. Выстрелы, визг шрапнели, щелканье винтовок, – умереть можно в любой момент. Это состояние напоминает Гумилеву его африканские походы, когда смерть была так же близко. Единственное – его раздражает презрительное отношение русских газет к немецким солдатам. «Врага нужно уважать», – думает Гумилев, жаждет наступления и наказывает сослуживцам в случае его гибели немедленно сообщить Ахматовой.

В кинотеатрах показывают документальную хронику с полей сражений. Случайно оказавшиеся в кино Кузмин и Юркун вдруг видят, как погибают люди.

«Это непоправимо, и всякого любит кто-нибудь», – думает Кузмин и смотрит на Юркуна, которому, как и всем, грозит призыв.

1914 год заканчивается.

Зинаида Гиппиус выступает с докладом на заседании религиозно-философского общества. Она говорит о том, что война – «неминуемое снижение уровня человеческой морали».

«И если мы потеряем сознание, – все и так полусознательные – озвереют». Мережковский поддерживает жену, Философов ведет большую работу по помощи армии.

Велимир Хлебников, еще в 1908 году предсказавший войну, рассчитал, что все великие битвы в истории человечества соотносятся друг с другом и происходят спустя 317 лет. Значит, сегодняшняя война кончится не раньше 1917 года.

К Рождеству Марина Цветаева возвращается домой, в Москву – десять дней до этого она провела в Ростове Великом с поэтессой Софьей Парнок. Цветаева с семьей живет в новом, удивительном доме – два с половиной этажа, закутки, коридоры, чердак. Глядя на отношения Цветаевой и Парнок, Эфрон снова чувствует себя лишним и решает уйти служить на санитарном поезде.

Гумилев на несколько дней приезжает в Петроград, где вместе с Городецким решает закрыть «Цех поэтов». Ахматова провожает его почти до линии фронта и едет в Киев, к матери.

Северянин выступает в Москве с поэзоконцертом, Маяковский в печати называет Северянина не поэтом, а балериной.

Блок проводит предновогодний вечер с Любовью Дельмас и, вернувшись домой, крестит комнату Менделеевой, которая служит сестрой милосердия.