Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

Максимилиан Волошин быстро сбежал из Дорнаха и надеется встретить окончание войны в Париже. Парижанки вводят траур в моду: все в черном. По ночам во тьму погружается сам город: ждут немецких бомбардировок. Волошин отчаянно пытается разобраться в происходящем, читает газеты и понимает, что самое страшное в настоящей войне – ложь.

Меж тем Петроград покоряет ранее никому не известный рязанский поэт-самородок Сергей Есенин. Ему 19 лет, он ходит в крестьянской одежде, говорит «спинжак» вместо «пиджак», поет частушки и читает удивительные стихи. Поэт из народа уже очаровал Блока, Городецкого и даже Зинаиду Гиппиус.

Май

«А сознания у народа ни проблеска нет, – пишет в своем дневнике Зинаида Гиппиус, – то, что говорят ему, к сознанию не ведет. Царь приказывает – они идут, не слыша сопроводительных казенно-патриотических слов. Общество, интеллигенция говорят в унисон, те же и такие же патриотически-казенные слова; т. е. „принявшие войну“, а не „принявшие“ физически молчат, с начала до конца, и считаются „пораженцами“… да, кажется, растерялись бы, испугались бы, дай им вдруг возможность говорить громко. „Вдруг“ нужных слов не найдешь, особенно если привык к молчанию».

Гиппиус волнует вопрос: возможна ли революция в такое время? Она всматривается в «темно-красный туман войны» и понимает: возможно все.

           Дай мне горькие годы недуга,           Задыханья, бессонницу, жар,           Отыми и ребенка, и друга,           И таинственный песенный дар —           Так молюсь за Твоей литургией           После стольких томительных дней,           Чтобы туча над темной Россией           Стала облаком в славе лучей.

Пишет Анна Ахматова в мае 1915 года. Гумилев никогда не простит жене этого «отыми и ребенка, и друга»: ей ли не знать, что все сказанное в стихах сбывается?

Июнь

Большое отступление. Сдан Львов и вся Галиция, эвакуирована Варшава. Армия истощена: не хватает снарядов и продовольствия, солдаты измучены физически и морально. За каждый месяц войны Россия теряет убитыми, пленными и ранеными около 200 тысяч человек. Продолжается мобилизация, регламенты медицинских комиссий ужесточаются.

Андрей Белый читает о происходящем на фронте и вдруг приходит к мысли: революция неизбежна. У Белого начинается мания преследования: ему хочется сбежать из Дорнаха, хочется сбежать в Россию.

Французское правительство начинает проверки русских мигрантов на предмет отношения к воинской повинности. Волошин спешно достает необходимые документы, пытаясь доказать, что он – невоеннообязанный.

Сергей Эфрон страстно желает стать офицером, но пока служит братом милосердия на санитарном поезде – вывозит раненых и отравленных газом в тыл. Периодически поезд бомбят, но Эфрон не боится смерти.

Марина Цветаева и Софья Парнок приезжают в Коктебель, Цветаева чувствует странную раздвоенность: с одной стороны, она любит мужа и не собирается от него уходить, с другой – она любит Парнок! Цветаева отдается чувствам со всем свойственным ей неистовством: надлом, экзальтация, поза, полная глухота к другим.

Любовь Менделеева возвращается в Петроград и скоро будет выступать на сцене Путиловского завода, который производит для фронта пушки и едва справляется с военным темпом работы.

Любовь Дельмас присылает Блоку розы и левкои. Блок уезжает в Шахматово. Владимир Маяковский – красивый, двадцатидвухлетний – нахаживает бесконечные километры по берегу Финского залива и продолжает сочинять поэму «Облако в штанах».

Июль

Выходит сборник стихов Кузмина «Сети». Отдельные слова, строчки, строфы и целые стихотворения заменены точками: действует военная цензура.

Мандельштам приезжает в Коктебель и останавливается в доме Максимилиана Волошина, где в отсутствие сына хозяйничает мать – Елена Оттобальдовна, или просто Пра. Своей неряшливостью и забывчивостью Мандельштам доводит Пра до истерики. Он не возвращает книги в библиотеку, наводит беспорядок, ходит с задранной головой а-ля принц в изгнании и все время смеется.

Коротко познакомившись с Мандельштамом, Марина Цветаева и Софья Парнок уезжают под Харьков. Приехавший в Коктебель Эфрон не успевает увидеться с женой.

Где-то под Харьковом проводит лето и Борис Пастернак. Он гостит у сестер Синяковых – известных всей московской богеме купеческих дочерей. Сестры Синяковы любят ходить в хитонах, носят глубокие декольте и вдохновляют футуристов. В одну из сестер был влюблен Маяковский, в другую – Хлебников, очередь Пастернака – он влюблен в Надю Синякову, которая отличается особым упрямством и взбалмошным характером. Пастернак понимает, что эта влюбленность обречена, – ну и что? Он тоскует, пишет стихи и близится к отчаянию.

В конце июля Маяковский читает наконец оконченную поэму «Облако в штанах» своим новым знакомым – Лиле и Осипу Брикам, мужу и жене. Брики смотрят на Маяковского как на чудо. Осип тут же предлагает напечатать поэму и дает деньги на издание.

Август