Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Заседания по рассмотрению дел других подсудимых продолжились. 24 сентября (6 октября) 1866 года по итогам слушаний суд вынес приговор, согласно которому Ишутину присуждалась смертная казнь, остальные подсудимые получили различные наказания от учреждения особого надзора полиции до высылки на каторжные работы. Единственным несогласным с мнением большинства судей относительно приговора Ишутину оказался председатель суда князь Гагарин. В особом мнении он приравнял степень вины Ишутина к роли других подсудимых в преступлении и выразил свою точку зрения о справедливости назначения ссылки на каторжные работы в рудниках нежели смертной казни.

После объявления приговора многие подсудимые обратились к Александру II с прошением о смягчении наказания. Ишутин также искал благоволения царя и просил сохранить ему жизнь. В разговоре с Гагариным император сетовал на слишком мягкий приговор: «Вы постановили такой приговор, что не оставили место моему милосердию». Тем не менее, император многим ослабил суровость наказания. Вопрос же о судьбе Ишутина оставался открытым вплоть до дня исполнения приговора.

4 (16) октября 1866 года его в числе одиннадцати осужденных привезли на Смоленское поле, где месяцем ранее был повешен Каракозов. Во всеуслышание снова зачитали приговор. На Ишутина надели саван и завели под виселицу, остальных поставили к позорным столбам. И в момент, когда оставалось только накинуть петлю на шею приговоренного, к министру юстиции, контролировавшему проведение казни, прискакал фельдъегерь и вручил запечатанный конверт с высочайшим повелением о даровании Ишутину жизни. Спектакль с помилованием был разыгран по всем правилам театрального искусства.

Покушение Каракозова на императора значительно повлияло на взаимоотношения власти и народа. С этого выстрела началась серия покушений на Александра II, закончившаяся его гибелью. Теперь никто из высоких чиновников не мог чувствовать себя в безопасности: к любому могли прийти в кабинет или подкараулить на улице. Страна вступила в период постоянного роста напряженности и революционной борьбы.

ДЕЛО ВОСЬМОЕВера Засулич: суд равного над равным

Судебный процесс над Верой Засулич, покушавшейся на жизнь петербургского градоначальника Федора Трепова, стал настоящим триумфом суда присяжных. Коллегия из 12 присяжных заседателей впервые ярко проявила свою независимость, поставив жирную точку в деле, вошедшем в историю отечественного правоведения. Неожиданность вердикта присяжных была настолько велика, что вызвала смятение в рядах обвинителей и безудержную эйфорию среди сторонников подсудимой. Процесс над Засулич явился замечательным примером беспристрастности и состязательности, к которому, как к эталонному образцу, стремились многие служители правосудия, насколько им позволяли внешние обстоятельства и собственное чувство совести.

Появившись в ходе великой судебной реформы 1864 года, суд присяжных стал ее центральным звеном. В нем, как в линзе, отчетливо проявились основные черты пореформенного суда: гласность, открытость, состязательность. Без этих элементов суд присяжных был бы не более чем спектаклем, заранее срежиссированным действом.

Позаимствованный за рубежом и пересаженный на российскую почву, институт присяжных заседателей не только прижился, но и начал играть действительно серьезную роль в отправлении правосудия. К ведению суда присяжных отнесли львиную долю преступлений — порядка четырех сотен статей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, что составило пятую часть от всех «карательных статей». Передача судебных дел на рассмотрение обычных людей потребовало перестройки самих коренных принципов судопроизводства.

Прежде всего, изменился подход к расследованию преступлений. До судебной реформы бытовал розыскной, или инквизиционный, процесс, имевший целью сбор и исследование доказательств причастности обвиняемого к совершению преступления, при этом суд являлся лишь одним из звеньев в единой цепочке следственных действий. После реформирования судебное следствие приобрело состязательный характер, в ходе которого собранные следователями доказательства подвергались критике и независимой оценке. Если в эпоху инквизиционного процесса судебное слушание являлось формальностью и логическим продолжением следствия, то пореформенный суд становился ареной для столкновения аргументов обвинения и защиты. Ранее судья выступал в роли проверяющего, следившего за полнотой и достаточностью собранных доказательств, в новом же суде он принял на себя функции арбитра, который оценивал представленные сторонами сведения и выслушивал их интерпретации.