Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Изменился порядок проведения судебных слушаний. Молчаливость дореформенного суда сменилась судом гласным. Если прежде судья изучал обстоятельства дела по письменным материалам, которые подготовили для него следователи, то теперь каждый довод должен быть озвучен, каждый представленный документ необходимо было зачитать, допрошенные во время следствия свидетели должны были быть повторно заслушаны. Участники процесса обрели голос. Присяжные заседатели на слух воспринимали позиции сторон и оценивали их убедительность. Неозвученное доказательство не могло быть положено в основу приговора. Это стало важным шагом еще и в свете провозглашенной открытости суда: двери судебных заседаний распахнулись для всех желающих, ограничившись лишь вместимостью судебных залов. Любой заинтересованный мог посетить судебное заседание и услышать процесс во всей его полноте и противоречивости.

Изменился круг обязанностей участников судебных слушаний. Можно сказать, что присяжные заседатели примерили судейские мантии. Теперь функции арбитра разделились между коллегией заседателей и председательствующим судьей. На первых возлагалась задача решить, имело ли место преступление и виновен ли в этом подсудимый. Судье же надлежало провести судебные слушания независимо от влияния участников процесса, предоставив им равные возможности и исключив смещение баланса в ту или иную сторону. Ключевой фигурой процесса стала коллегия присяжных заседателей, к ним обращались представители обвинения и защиты в своих судебных речах, на них были обращены взоры публики в надежде увидеть на их лицах благосклонность или презрение к подсудимому. Они находились в эпицентре бури, когда их забрасывали фактами, версиями, рассуждениями и оценками, чтобы наконец получить искомое решение. Все крутилось вокруг них.

Новое устроение процесса возвысило сторону защиты и действительно противопоставило ее традиционному обвинительному укладу судопроизводства. Адвокаты, или, как было принято их называть, присяжные поверенные, получили возможность собирать и представлять доказательства в оправдание своих подопечных. Они становились полноценной активной стороной процесса, способной поспорить с выводами следствия и убедить судью и присяжных заседателей в невиновности подсудимого.

По другую сторону барьера оформилась фигура государственного обвинителя. Функции обвинения в судебном процессе поддерживал прокурор, кандидатуру которого подбирали исходя из сложности и общественной значимости дела. Неудивительно, что возросшее значение защитника и обвинителя способствовало появлению как в адвокатских кругах, так и среди прокурорских служащих целой когорты блестящих представителей. Даже спустя время вызывают восхищение судебные речи В. Д. Спасовича, Ф. Н. Плевако, П. А. Александрова, С. А. Андреевского, В. И. Жуковского. Последних троих судьба прямо или косвенно связала с делом Засулич: адвокат Александров участвовал в деле в качестве защитника, а прокуроры Андреевский и Жуковский предупредительно отказались поддерживать обвинение.

Возвращаясь к суду присяжных, стоит отметить важную деталь — он формировался по всесословному принципу, означавшему несение «присяжной повинности» представителями всех сословий общества. В одной коллегии присяжных заседателей могли находиться представители мещан, крестьян, купечества и дворянского сословия. С одной стороны, такой разношерстный состав приводил к усреднению взглядов на подсудимого и вменяемое ему преступление. Рассмотрение дела становилось более объективным, а его исход — более справедливым. С другой стороны, коллегия присяжных несла на себе отпечаток преобладавших в обществе настроений, которые могли придавать судебному процессу некоторые особенности. К примеру, на волне недовольства государственной бюрократией и должностными злоупотреблениями суды присяжных в России имели склонность выносить решения в пользу подсудимых, чьи действия были вызваны провоцирующим поведением чиновников. В 1867 году первым подобным процессом стало дело мелкого чиновника Протопопова, ударившего самодура-начальника. Присяжные признали его находившимся «в помрачении ума» и оправдали.

Выносимые вердикты показали пугающую силу реформированного суда, что, в конечном итоге, убедило власти отказаться от подобных экспериментов и исключить из компетенции суда присяжных рассмотрение резонансных преступлений, главным образом направленных против государственной службы и существовавшего политического строя. Рассмотрением политических дел занималось Особое присутствие Правительствующего сената, состоявшее из проверенных и преданных власти сенаторов. Этим обеспечивалась скорость и, что важно, контролируемость принятия судебных решений. Несмотря на то, что политические процессы неизменно находили в обществе живой отклик, как правило, их результатом ожидаемо становилось вынесение обвинительного приговора. Чиновники не могли допустить принижения самодержавной власти даже со стороны законного и справедливого суда.