Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

В клубе разрешалось играть на деньги в карты и бильярд, причем не уплативших проигрыша за игру исключали из Собрания. Писатель Николай Лейкин, отец и дядя которого состояли в правлении клуба, воспоминает: «Купеческие семьи, сидевшие у себя дома взаперти и выезжавшие только на свадьбы и именины к своим же знакомым купцам, впервые начали выезжать в этот клуб. <…> Для купеческой публики все это было тогда новостью… <…> Среди купечества путем этого клуба совершался какой-то нравственный подъем. Сидевшие до этого времени в рутинной затхали и полупотемках, люди среднего торгового класса стали искать просветления. <…> Но были и противники этого клуба среди гостинодворского купечества. Десятки хозяев-гостинодворов, „людей старого леса“, как их тогда называли, открещивались и отплевывались от этого клуба, видели в нем яд и не только сами не записывались туда членами, но строжайше запретили своим сыновьям и своим приказчикам посещать его, грозя последним отказом от места. <…> И образовались две партии среди среднего купечества. Одни ожили, искали света, то и дело употребляли модное тогда слово „прогресс“… а другие, видя, что начала закипать жизнь и среди их сословия, еще больше сузили свободу своих сыновей и приказчиков»[823].

До середины XIX века упоминания о быте купцов встречаются в основном в работах по истории города и физиологических очерках. В XVIII веке, по наблюдению Иоганна Готтлиба Георги, петербургское «купечество, даже и богатейшее, придерживается более, как в одежде, так и в столе, умеренным отечественным обычаям. <…> Женщины не имеют предписания в одежде… и часто видно, что муж, да и сыновья носят Российское, а женщины в доме чужестранное и самое модное платье»[824].

Александр Башуцкий, выпускник Пажеского корпуса и адъютант при петербургском генерал-губернаторе, в историческом обзоре «Панорама Санктпетербурга» (СПб., 1834) впервые приводит пространную характеристику купеческого сословия, отмечая незыблемость его бытового строя: