Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Купечество русское по образу жизни, занятий, привычным сношениям с людьми своего состояния, частию же по старинным предрассудкам, мало смешивается с прочими сословиями. <…> …В лучших семействах купеческих поощряют сношения их с высшими сословиями. <…> Гостеприимство, радушие, щедрость на милостыню, почтение, ненарушимость родственных связей и набожность сохраняются в купеческом сословии свято. Национальность и старина, удержавшие свой добрый характер, но одетые, украшенные почти всем, что новейшая общежитность ввела во вкусы, проявляются здесь на каждом шагу. В пышно убранных домах блестят зеркала, золоченые карнизы, бронза и хрустали различных форм и веков, но тут же мебель самая богатая перемешана с самою простою. В главном углу комнаты всегда находятся огромные в драгоценных окладах иконы, перед которыми неугасимо теплятся лампады. Как убранство жилищ, так приемы и одежда различных лиц одного семейства представляют странные противоположности: нередко отец носит окладистую бороду и длинный русский кафтан; мать повязывает голову платком, но одевается в немецкое платье, которое для выездов закрывает салопом яркого цвета или сверх русской телогрейки носит дорогую шаль; дочь к нарядам, шитым по последней парижской моде, прибавляет обыкновенно любимые купеческим сословием украшения: цветы, жемчуг, бриллианты, перья; один из сыновей рядится как лондонский денди и старается перенимать все привычки светской молодежи, тогда как другой, сидя в лавке своей в Гостином дворе, встречает покупателя с калачом или стаканом сбитня, и если тот неосторожно промолвится по-французски или по-немецки, он отвечает ему на том же языке. Входя в дом, родители крестятся перед иконою и после кланяются обществу, дети между тем развязно приветствуют знакомых модным пожатием руки, поцелуями и лепетом на иностранных языках. <…> В купеческих фамилиях, принадлежащих к сословию старообрядцев, не только наружное, но и внутреннее воспитание приемлются не столь охотно: они вообще не любят иностранных языков, почитают ненужными некоторые знания, и с другими сословиями мешаются как будто более по необходимости, нежели по желанию[825].

Немецкое платье, которое упоминает Башуцкий, предписано было носить Петром I, а одеваться по моде женщина могла только с дозволения главы семейства. Башуцкий говорит о богатом убранстве домов (это могли себе позволить тогда только купцы 1‐й гильдии) и обращает внимание на знание купеческими сыновьями иностранных языков. Купцы, которые имели право вести торговлю с заграницей, поневоле вынуждены были прибегнуть к помощи сыновей, которых стали отправлять на учебу в Реформаторское училище изучать иностранные языки.