Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Комнаты были маленькие, окрашенные клеевой краской, с панелью другого цвета, и по стенам были выведены фризы, а в углах белых потолков намалеваны по трафарету какие-то цветные вазы. Бумажные обои тогда (в конце 1840‐х годов. – А. К.) только еще входили в моду и были очень редки и дороги. Мебель была потемнелого красного дерева, мягкая, но не пружинная, потертая и в чехлах. На окнах висели кисейные занавески, перед простеночными зеркалами на ломберных столах с бронзовыми ободками стояли подсвечники с никогда не зажигавшимися восковыми свечами. Стеариновых свечей тогда не было и жгли только сальные свечи, снимая нагар с их светилен щипцами. Восковые свечи перед большими праздниками всегда мыли с мылом, так как они до того засиживались мухами и покрывались копотью, что делались пестрыми. В углах каждой комнаты было по нескольку старинных икон в серебряных окладах, с серебряными же лампадами. Иконы эти были родовые, от прапрадеда, прадеда и деда, и каждая имела свою историю, которые так любил рассказывать отец. Одна икона Тихвинской Божией Матери в натуральную величину называлась старообрядческой. <…> Прабабушка была старообрядка беспоповщинского толка. <…> Полы у нас в квартире были простые крашеные, и по субботам происходило генеральное мытье их, после чего расстилались половики, полотняные дорожки, а вечером во время всенощной зажигались у икон все лампады[837].

В большинстве купеческих семей по хозяйству помогали дети или приживалки из родственников, поэтому прислуга часто состояла лишь из няни и кухарки (особенно ценилась мастерица печь пироги), которые жили в доме и нередко садились за стол со всем семейством. Прислуга была наемной. По свидетельству Полилова, его дед «на имя нового зятя купил себе семь крепостных людей, так как купцы не имели на это права»[838].

2. Семья. Воспитание детей

Купцы, как и крестьяне, имели много детей (у биржевика Егора Полилова их было восемь, у торговца Лейкина – шесть).