"Чего изволите?" или Похождения литературного негодяя

И пусть товарищи называли его «жилой», пусть он предал старого учителя, который, с грустью вздохнув, проговорил: «Эх, Павлуша! вот как переменяется человек! ведь какой был благонравный, ничего буйного, шелк! Надул, сильно надул…» Главное, что свой интерес был соблюден, первая жизненная ступень преодолена успешно.

Выйдя на дорогу самостоятельной жизни и понимая, что ему придется нелегко, ибо всюду нужна протекция, Чичиков решил «жарко заняться службою, всё победить и преодолеть». Подобно Молчалину, он проявил великую «умеренность и аккуратность», показал неслыханное «самоотвержение, терпенье и ограничение нужд». Неприятно было лишь то, что попал Чичиков под начальство «престарелому повытчику» (т. е. столоначальнику — чиновнику, ведающему в канцелярии определенными делами). Естественно, наш герой, сообразно своим жизненным правилам, тут же решил служить лицам, а не делу и пошел на приступ. Он и перья повытчику очинит, и песок, которым присыпали тогда чернила, со стола сдует, и шапку подаст, и сюртук почистит. Видя, что успеха нет, Чичиков начал ухаживать за перезрелой дочерью начальника, которую никак не могли выдать замуж. И тут «суровый повытчик» сдался. Он стал приглашать услужливого молодого человека в дом, куда тот вскоре просто-напросто переехал. И сделался совершенно необходимым: «закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку…» Коненно, тот стал хлопотать за будущего зятя, и скоро Чичиков сам сел повытчиком на освободившееся место.

Представить, что случилось после, нетрудно. Чичиков тут же перебрался на другую квартиру, «повытчика перестал звать папенькой и не целовал больше его руки, а о свадьбе так дело и замялось, как будто вовсе ничего не происходило». Как и старому учителю, несостоявшемуся тестю осталось только приговаривать: «.Надул, надул, чертов сын!»

Вскоре последовал взлет карьеры, Чичиков вошел в разные прибыльные комиссии, стал человеком заметным и наконец начал понемногу «выпутываться из-под суровых законов воздержанья и неумолимого своего самоотверженья». С этого времени, замечает Гоголь, он и стал «держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою», в которых его позже увидят жители губернского города.

Но судьба переменилась. Павел Иванович не сумел подделаться под одного из начальников — просто не угадал, как другие, его характера, — попал в немилость и вынужден был начинать все заново. Опять он старался найти покровителей; как и раньше, не позволял себе «в речи неблагопристойного слова и оскорблялся всегда, если в словах других видел отсутствие должного уважения к чину или званию». Словом, точно следовал жизненной программе.

Судьба вновь дала Чичикову шанс: он стал таможенным чиновником и затеял большое дело, потребовавшее приложения всех его практических талантов и способностей и принесшее ему значительный капитал. Но вновь Павел Иванович попался, и опять пришлось начинать чуть ли не с нуля. Но начал, ибо страсть к предпринимательству укоренилась в нем глубоко. Воспользовавшись советом одного умудренного чиновника, отправился он скупать мертвые души и с тем явился в губернский город.

Наверное, необычное предприятие Павла Ивановича могло бы окончиться успешно. Он сумел подобрать нужные ключи к каждому продавцу мертвых душ, смог очаровать весь город и сделаться всеобщим любимцем. Обыватели не случайно приняли его за своего, увидели в Чичикове родственную душу. Зная биографию гоголевского героя, мы твердо можем сказать, что он в принципе ничем от них не отличался, никогда ни в чем не нарушал принятые правила игры, разве что был попрактичнее, пооборотистее, поциничнее многих. Но мало ли таких? Вот, к примеру, Ноздрев. Врун и шулер, грубиян и пьяница. А ведь его не изгнали, не оболгали, хотя и посылали к нему для вразумления капитана-исправника!

Почему? Да, видимо, потому в первую очередь, что Ноздрев, несмотря на всю скандальность своего поведения, всегда оставался своим, понятным и неопасным, ибо не преступал и не мог по натуре переступить черту допустимых и общепринятых представлений и взглядов. Черту круга, за которой начинается самостоятельность и независимость мнений и суждений, отступление от норм и обычаев. А ведь неизвестно, что можно ждать от человека, который живет по собственному разумению.

А Чичиков разве такой? И нет, и да. Конечно, он скроен на общий манер, по тем же, что и окружающие, меркам. И ведет себя так, как другие, например, его соратники по строительной комиссии или таможне. Он пошл — но и остальные не лучше, беспринципен — но пусть «честный» обитатель губернского города бросит в в него камень. Никто не бросит! Так за что же его оклеветали и изгнали?