Черный Феникс Чернобыля

Его похоронили 6 апреля 2022 года в Москве на Троекуровском кладбище. Присутствующий на гражданской панихиде в морге госпиталя Бурденко глава Росатома, выразив глубокое соболезнование и засвидетельствовав искреннее почтение к семейству погибшего за Отечество офицера и профессионала-атомщика, передал его вдове Анастасии и сыновьям Борису и Глебу картину художника Степана Казимирчука «Ранняя весна в Полесье в окрестностях Припяти», полученную экспедицией Росатома в день его смерти от тяжелых ранений – 30 марта.

Новелла четвертая Вечно возвращающаяся история

Ну а на грани ночи и утра праздника Благовещения Пресвятой Богородицы 7 апреля того же года от памятника святому равноапостольному князю Владимиру на прежнем Александровском спуске к Днепру, где ныне расположен парк «Владимирская горка», а в XVIII столетии находились виноградники Михайловского златоверхого монастыря, едва заметно и неслышно окутанные в синевато-серую речную дымку, характерную для этого времени года, отъехали, не отбрасывая теней и почти не касаясь земли, на быстроногих скакунах, черном и белом, два всадника при мечах и в боярских шапках, облаченные один в посеребренные, а другой в вороненые доспехи: путь их лежал вдоль Днепра на север. Доскакав подобным образом до Вышгорода и миновав его, когда рассвет только входил в свои права, они остановились и, резко обернувшись, бросили в последний раз свои мимолетные проникновенные взгляды с резко проблеснувшей слезинкой в левых глазах обоих (на их правых глазах находились черные повязки) на местную церковь первых русских святых – братьев Бориса и Глеба. Они перекрестились на нее и затем еще какое-то время незвучно ехали по берегу Киевского водохранилища и, достигнув края земли, где многими столетиями впадала в Днепр древлянская Припять, они снова замерли на мгновение, а услышав клекот парящего вкруговую над ними ворона, когда стало уже совсем светло, витязь в посеребренных доспехах сказал своему бравому соратнику в вороненых латах:

– Вот и достигли мы с тобой кромки Чернобогова царства. Что ж, прощайся с ним здесь на земле, брат Глеб! А все же не прав был поэт Геннадий Шпаликов: иногда стоит возвращаться в прежние места.

– Согласен, брат Роман! Ну с Богом, а Чернобогов крук уже с нами.

Их скакуны оторвались от земли с восторженным каркающим клекотом угольно-черной птицы, заскользив, заблистав своими подковами по утренней глади повсюду расплескавшегося над Полесьем неба, еще не растревоженного отзвуками набирающей обороты военной крамолы, и унося седоков в бескрайние просторы космоса. Вскоре они совершенно растворились, исчезнув из вида, и только уменьшающаяся черная точка ворона неслась вперед, преодолевая миры и пространства, неотвратимо приближаясь к лимбу, где две братские души должны были обрести покой.

Войдя в атмосферу планеты ΧΑΩ, они спустились очень близко к ее поверхности и ворон Феникс показал им южную сторону озера Адбалы, на несколько километров вдоль и от берега заросшую местными кувшинками, похожими на земные цветы такого же рода, но более крупными и отличающимися особым ароматным благоуханием, изрядно испробовав которое, можно было заснуть на целые сутки, характерные для ΧΑΩ, предавшись сладостным галлюцинациям, что однажды и случилось с душой любителя крепкого табака в земной жизни физика Роберта Оппенгеймера. За кувшинковыми полями озера присматривала все та же служившая здесь садовником душа Артура Эдварда Уэйта, осматривавшая их на своей венецианской гондоле и располагавшая антидотом от их запаха. Они спешились, отпустив своих небесных коней, черного и белого, у парадного входа дворца королевского искусства, где их встречали душа Елены Сергеевны Нюренберг и Бонифаччо, явно недовольного вновь прибывшими душами гостей-обитателей этого дома знаний и пытавшегося даже исподтишка напасть на присевшего было передохнуть рядом Феникса, но получившего от него решительный отпор клювом и скрывшегося затем, вероятно, в поисках вина и компаньонов, с недовольным мяуканьем и растопыренной шерстью в глубине дворца, не успев отяготить новых постояльцев своим изощренным кошачьим рассудком.

В сопровождении души Елены Николаевны Нюренберг души Романа Беневоленского и Глеба Галашко вошли во дворец и в уютном фойе, расположившись на креслах, сработанных в несколько громоздком викторианском стиле, присоединились к беседе душ Михаила Булгакова, Якова Голосовкера и графа Ивана Потоцкого.