Черный Феникс Чернобыля

После оперы уже нежными проблесками струился рассвет, все больше с каждым местным мгновением озарявший эту сторону планеты ΧΑΩ. Как и в «Волшебной флейте», рассеивался мрак, и царица Ночи теряла свою власть, уступая ее жрецам солнечного света и Зарастру. Компания киевлян и москвичей отправилась на лодке, полностью схожей с солнечной ладьей Осириса, на остров Кафарон по тихой озерной глади Адбалы: на носу лодки важно пристроился Бонифаччо, а на корме восседал строгий и немногословный Феникс. Когда они уже почти приплыли и до острова оставалось метров сто, с южного берега острова, у которого находились кувшинковые поля, повеял легкий ветерок, насыщенный их ароматом: все души на мгновение, наверное, равное вечности, погрузились в расслабляющую полудрему, но их привел в себя стук носа лодки, врезавшегося в берег. На острове их встречала в белом розенкрейцерском облачении душа Артура Эдварда Уэйта, служащая смотрителем острова, а равно садовником и библиотекарем дворца королевского искусства, вскоре сердечно поблагодарившая душу Глеба Галашко за дар в фонд этой библиотеки дневника наблюдений зоны отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС. Уже находясь в доме садовника за рюмкой инжировой наливки, облагороженной настоем черной полыни с южного берега Адбалы на винном дистилляте, гостившие здесь души узнали от души Артура Эдварда Уэйта, что в саду, засаженном инжиром и расположенном за домом садовника в направлении востока, души стражников сада накануне в день прибытия на ΧΑΩ душ Романа Беневоленского и Глеба Галашко видели прогуливавшегося здесь между деревьев златорога, грациозной серны с золотыми рогами, золотистой шерстью и длинным золотым подобным конскому хвостом, в образе которой чаще всего приходит Великий Архитектор Вселенной – Бог Вседержитель. Ибо сказано в «Песне Песней» царя Соломона, построившего великий Иерусалимский Храм: «Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!» (8: 14). Души стражников спугнули благородную серну, и она устремилась к восточному берегу острова, а затем столь же легко, едва скользя по поверхности воды, удалялась на восток, и когда стала подниматься ввысь, то озерная гладь четко отражала очертания ее разрастающейся тени, пока в одночасье все не исчезло. Души Романа Беневоленского и Глеба Галашко восприняли это как личное благословение, решив отныне оставаться на острове Кафарон, служа помощниками дворцового садовника Артура Эдварда Уэйта. Как знать, возможно, однажды Господь ЯГВЕ-Э-ЛОХИМ-САВАОФ (ЯВЬ-НАВЬ-ПРАВЬ), спустившийся с гор Вефильских, вновь призовет их на грешную Землю.

Эпилог

В славянской (позднее словенской) мифологии златорог являлся посланником Чернобога и происходил из окрестностей Триглава, что должно понимать и буквально как гору в Словении, так и символически, поскольку Триглав это главное божество полабских славян, о котором Герборд в 1124 году пишет: «Были в городе Щецине четыре контины (храма), но одна из них, главная, была сооружена с удивительным старанием и мастерством. Внутри и снаружи она имела скульптуры, выступавшие из стен изображения людей, птиц и зверей, столь соответственно своему виду переданные, что казались дышащими и живущими… Было также здесь трехголовое изваяние, имевшее на одном теле три головы, именовавшееся Триглав; завладев им, [Оттон] одни лишь соединенные головы, уничтожив тело, забрал с собой в качестве трофея и позже отправил в Рим как доказательство их обращения…» (см. Корке, Rudolf. Herbordi Dialogus de vita Ottonis epsicopus Babenbergensis. II, 32. Hannover 1868. P. 89–91). Тогда как в «Слове о полку Игореве» оно обозначено как Троян, а Боян обретает вдохновение «рыща по Тропе Трояна». Вместе с тем, Русская земля называется «Землей Трояней», стало быть Триглава, а в принятой греко-православной вере землей Святой Троицы – той, где пересекаются царства Яви, Нави и Прави, пусть даже впоследствии языческие боги и принимают демонический окрас. Так языческая ведическая традиция переплетается, соединяясь, с восточным эллинистическим христианством, образуя в итоге синтез русских культуры, цивилизации и государственности, которым отнюдь не чужд дух тайных сообществ, посвятительных союзов и организаций – в противоположность тому как думают об этом рядящиеся в черное отдельные квасные патриоты со щами в бороде. Да и сумрачное болгарское православие, замешанное на манихейской ереси, по мнению отечественных теологов и философов, было не свойственно Древней Руси и проникло в русскую церковь лишь в лихие безнадежные времена татарщины. К сожалению, оно еще до сих пор не изжито. Но вернемся к златорогу.

Истекающий кровью златорог, порождающий цветы