Черный Феникс Чернобыля

Но что за круги отражались на седой поверхности стола царя Соломона, когда смотрел на нее «верующий атеист» и аскет в быту и труде режиссер и главный герой фильма Карлоса Атареса Сауры Луис Бунюэль, оказавшийся одним достойным выжить после соприкосновения с ее пронизывающим светом божественной белизны. Это отраженные столом круги Кроноса-Сатурна, в чередовании которых мы можем сразу лицезреть и прошлое, и настоящее, и будущее. Впервые кольца Сатурна наблюдал Галилео Галилей (1564–1642) в 1610 году, но из-за слабости телескопа он назвал их «придатками», а определил их как кольца в 1655 году голландский математик, физик и астроном Христиан Гюйгенс (1629–1695), в распоряжении которого находился 92-кратный телескоп, описав всю систему Сатурна в своем сочинении от 1659 года. После чего младший современник и приятель Галилео Галилея греко-латинский богослов и хранитель библиотеки Святого Престола Лев Аллаций (1586–1669) написал небольшое произведение De Praeputio Domini Nostri Jesu Christi Diatriba («Рассуждение о крайней плоти Господа нашего Иисуса Христа»), упомянутое в «Греческой библиотеке» Фабрициуса (XIV. 17), в котором, основываясь на теологических и астрофизических аргументах, выдвинул гипотезу, что кольца Сатурна не что иное, как вознесшаяся вслед за Спасителем Его крайняя плоть, трансформировавшаяся в околопланетные кольца и прообразовавшая современную историю. Трактат Льва Аллация до сих пор замалчивается и не опубликован – стало быть, Римская курия по какой-то причине не заинтересована в его разглашении. Возможно, речь идет в нем и о столе царя Соломона как ретрансляторе энергий времени-пространства от колец Кроноса-Сатурна на план земного бытия. Ибо в фильме Карлоса Атареса Сауры говорится: «Великое зеркало сияет неспешно вне времени, соединяя лик поколений от Адама до тех, кто услышит трубный глас». Воистину: стол царя Соломона не подвержен изменению, тогда как время заключается в отраженных на его поверхности кольцах Сатурна, когда одно кольцо – это прошлое, другое – настоящее, а третье – будущее. Стало быть, линейное время является рационалистической позитивистской иллюзией, а переход из одного состояния, скажем, из прошлого в настоящее и будущее, происходит в результате соприкосновения сатурнианских колец времени-пространства. Отсюда ненавистная Хорхе Луису Борхесу зороастрийская идея Вечного возвращения пронизывает и объемлет собой все историческое и метафизическое христианство.

Кроме того, по сведениям Карлоса Атареса Сауры, выдающийся австрийско-немецкий режиссер Фриц Ланг (1890–1976), долгое время отработавший в Голливуде, считал, что стол царя Соломона – это ловушка сновидений, образующая над колыбелью младенца сетевой покров, отделяющий добрые сны от злых, останавливающий кошмары и направляющий их в лабиринт. Разве сей покров не ковровая пряжа, не сам ли «Миздар», создающий порог разумения с диковинным узорочьем ткачества и зависящий от незримого излучения и магнетизма сокровенного стола царя Соломона, сияющего из-под спуда. В этом смысле воспринимал его и Хорхе Луис Борхес, когда описывал воздействие загадочного прибора «Алеф» в подвале у Карлоса Аргентине Данери, двоюродного брата его умершей возлюбленной Беатриз Витербо, в своей замечательной одноименной новелле из сборника 1949 года «Алеф и другие истории»: аргентинский классик умело геометрически абстрагирует повествовательный предмет, определяя его точкой, в которой сходятся все остальные точки, создавая тем самым астрального двойника стола царя Соломона. В фильме же вышеуказанного испанского режиссера «Луис Бунюэль и стол царя Соломона» кривизна зеркальной поверхности сокрытого артефакта меняется под воздействием неведомого механизма, отсылающего нас к волновым вибрациям эфира, пластически воспроизводящим круги прошлого, настоящего и будущего, сфокусированные и отражаемые в образовавшейся на данный момент кривизне стола как в уловителе.

Говоря библейским языком, речь, как и прежде, идет об имперсональной божественной субстанции, Шехине каббалистов и тамплиеров, вне времени через пространства проецируемой благодаря высокой проводимости эфира. Отсюда уже не выглядит столь странной и даже причудливой идея ученого грека и библиотекаря Ватикана Льва Аллация о вознесшейся крайней плоти Спасителя, в кольцах Сатурна предначертавшей всю последующую историю человечества. Все только что приведенное еще больше сближает фильм с анфиладным фантастическим романом Яна Потоцкого «Рукопись, найденная в Сарагосе», делая оба произведения зависимыми друг от друга в идейно-эстетической плоскости, если вспомнить, что окончательной целью литературного сочинения, по словам Северина Потоцкого, являлось загадочное зеркало, тонко ощущаемое автором на грани миров.