Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Знаю, например, что одна моя знакомая, начальник цеха на крупном заводе в Москве, то и дело ложилась в заводскую больницу, хотя на здоровье не жаловалась. Больной она прикидывалась не по своей воле, а по желанию директора завода. Тот неоднократно обещал своему начальству ее уволить, но откладывал этот акт якобы из-за того, что по закону не мог выбросить на улицу человека, находившегося на больничном…

Даже писателей с мировым именем до поры до времени щадили — я говорю об Илье Эренбурге, которого в разгар антисемитских погромов 1948 года наградили Сталинской премией, а в 1952-м — международной Ленинской премией.

Впрочем, и гитлеровцы не всех убивали. Богатые евреи вовремя эмигрировали. Их, правда, сильно ограбили — не без этого. Избежали газовых камер и немецкие «Эйнштейны» — я говорю о больших ученых, которых с удовольствием приняла Америка.

Вся немецкая еврейская интеллигенция бежала бы от Гитлера, но многих специалистов-интеллигентов не захотели принимать капстраны, в которых только-только закончился экономический кризис 1929 года, Великая депрессия, и тамошние интеллектуалы боялись конкуренции, а трусливые правители не хотели рассердить нацистского соседа.

Как бы то ни было, больше всех пострадала в нацистской Германии еврейская беднота — так же, впрочем, как и в царской России.

Но «что мне Гекуба»? Я не жила ни в царской России, ни в нацистской Германии и пишу только о том, что видела своими глазами и что испытала на собственной шкуре. А то, что я видела и испытала, я назвала бы сталинским государственным антисемитизмом, к которому народ, слава богу, не столь уж и причастен. Все диктовалось сверху.

В начале этого рассказа о государственном антисемитизме, я написала, что погромы шли в сопровождении антисемитской пропаганды…

Пора поговорить и о ней. Велась она еще в годы войны — между прочим, вопреки всякой логике. Ведь, если у русского, украинского, татарского и вообще любого военнопленного не еврея был шанс при нацистах как-то выжить, то у еврея его не было.

Однако у Сталина была своя логика. Он считал, что у русского народа надо пробудить самые низменные инстинкты, дабы насадить в стране самое реакционное, что создал русский царизм, — триаду графа Уварова «православие, самодержавие, народность».

А как может существовать самодержавие и народность без антисемитизма? Никак.

Итак, антисемитская пропаганда. Как сказано выше, началась она уже в годы войны против нацистской Германии и велась довольно хитро, исподволь. Вот допустим, к звезде Героя Советского Союза представили летчика-еврея. Командир эскадрильи несет наградные документы в штаб дивизии. Откуда ни возьмись, особист — армейский энкавэдэшник, — говорит ворчливо: «По имени отчеству Виктор Абрамович? Опять Абрамыч? У тебя, что, одни Абрамычи летают? По-твоему, герой? Совершил подвиг? Бывает. Но он еще молод… успеет. Представим его к ордену Ленина. Уж больно много этих Абрамычей в тылу ошивается. Мы тут каждую минуту жизнью рискуем…»

Врет особист: он-то особо не рискует. Но какому командиру хочется с особистами спорить?

Проходит не так уж много времени, и командир-летчик опять в штабе дивизии. И опять перед ним особист.

— Кто погиб? Абрамыч? Тот самый? Вот видишь, ему теперь и орден не нужен. И на орден Ленина зря представляли… Шучу, шучу. Верю, что ты хорошего парня потерял. Но уж очень много евреев в Ташкенте с нашими русскими бабами забавляются. Не веришь? Но «факты — упрямая вещь», это Сталин сказал. Товарищу Сталину ты, надеюсь, веришь? Ладно, иди с богом!

И так изо дня в день. А в послевоенные годы вся эта наглая антисемитская пропаганда усилилась.

Как я уже писала, первыми попали в космополиты и в предатели Родины евреи — театральные критики, взявшие себе в качестве псевдонимов русские фамилии.

Уже комично. Уже трагифарс.

Как и чем могли навредить критики-евреи русскому народу?

Но кого это интересует? Интересует другое: почему скрывают свои настоящие фамилии, зачем взяли псевдонимы?

Правда, Александр Борщаговский никаких псевдонимов не брал. Все равно уволили из театра и выбросили из ведомственной квартиры на улицу — между прочим, выбросили с только что родившейся дочерью Аленой и малышкой Светланой Кармалитой, будущей женой и соавтором режиссера Алексея Германа.

Да и с псевдонимами в СССР было не так-то просто — ведь и Владимир Ульянов всю жизнь прожил под псевдонимами и Иосиф Джугашвили тоже.

Все равно подозрительно. Псевдонимы при советской власти настораживают. Зачем человек скрывает свою «подлинную фамилию»? Не задумал ли он договориться с американскими «поджигателями войны»? Продать им наши секреты?

И снова мы вступаем на почву трагифарса… Какие такие секреты могли продать за иудины сребреники евреи — театральные критики? Сообщить, сколько лет старухе Яблочкиной, актрисе Малого театра? Или рассказать с кем живет знаменитая балерина NN из Большого?

Слава богу, евреев-театральных критиков с псевдонимами и без оных не расстреляли и даже не посадили.