Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Марр — этнограф, специалист по истории кавказских народов, как мы тогда же узнали, — стал популярным со времен доклада Сталина на XVI съезде в 1930 году. Видимо, тогда Сталин, являясь в первом правительстве Ленина всего-навсего наркомом по делам национальностей, решил поднять кавказца Марра. И, чем больше росло сталинское влияние в стране, тем больше возвышался академик Марр и его сомнительная яфетическая теория.

Но вот прошли 19 лет, и Сталин решил покончить с Марром и с его яфетическими завихрениями. Что тут началось! Марровцев стали клеймить, унижать и выгонять из всех институтов. А особо чутконосые интеллигенты решали, как бы исхитриться и перенести мудрые сталинские указания на другие науки.

Слава богу, наш с мужем старый друг Сергей Иванов пришел к нам в гости и объяснил, что к чему, то есть объяснил, что наш Вождь и Учитель в науке о языке — полный профан и порет явную чушь. Сергей был по натуре человек, скорее сервильный, а главное, очень неразговорчивый. Но тут он не пожалел слов. Дело в том, что Сережа — как и я, ифлиец — собирался стать лингвистом. Только тяжелое ранение под Сталинградом и трудные послевоенные времена помешали ему учиться дальше, чтобы осуществить свое намерение. Но верность профессии осталась… Думаю, что все остальные доучившиеся и недоучившиеся лингвисты подписались бы под каждым Сережиным словом. Не удивляет меня и то, что публично никто не посмел сказать правды. Поражает другое…

Вот заглянула я в интернет, и там — уже 70 лет спустя после исторической брошюры Сталина — много говорится о заблуждениях Марра, подчеркиваются его ложные положения и ошибки. Рассказывается также о гонениях, которые претерпели от марровцев последователи индоевропейской теории, и о прочих несправедливостях, связанных с академиком Марром…

На мой взгляд, развенчивать Марра сейчас не столь необходимо, сколь важно показывать наглость Сталина, провозглашенного пропагандой СССР корифеем всех наук. Ведь от невежества и некомпетентности Сталина люди пострадали неизмеримо больше, чем от завиральных идей Марра… Но не тут-то было — персона Сталина у нас неприкосновенна до сих пор!

И это уже не трагифарс, а трагедия!

Но моя тема не интернет, а далекие сталинские времена, когда фарс присутствовал постоянно.

В главном, так называемом отчетном, докладе на XIX съезде партии, последнем при жизни Сталина, порученном Маленкову, очень много говорилось… о литературе. Однако, пока Георгий Максимилианович заливался соловьем, некоторые особо вредные интеллигенты вытащили из каких-то своих домашних загашников советскую Литературную энциклопедию 1930-х и обнаружили, что докладчик слово в слово повторяет размещенную там статью. Симптоматично, что эта самая Энциклопедия была запрещена и предана анафеме, а ее авторы расстреляны как враги народа — но именно их цитировал Маленков…

Потеха!

Но, пожалуй, еще смешнее, что фейковое поветрие затронуло не только таких высокопоставленных особ, как Маленков и его референты (не верится, что сам Георгий Максимилианович полез в запрещенную Литературную энциклопедию), но и рядовых граждан Страны Советов.

Так, муж моей ифлийской подруги Раи О. уверял, что через год-два хлеб в СССР Сталин сделает бесплатным — сколько хочешь, столько и бери с прилавка.

А муж другой хорошей моей знакомой — между прочим член-корреспондент Академии педагогических наук — прогнозировал, что тогда же, когда появится бесплатный хлеб, вся без исключения молодежь, даже парни и девушки в самых глухих деревнях, будут оканчивать десятилетку в обязательном порядке.

Масса «смешного» происходило и, так сказать, непосредственно в писательских рядах. Новые «инженеры человеческих душ» выясняли отношения не так, как старые — скажем, как Белинский с Гоголем, не с помощью писем, полемических статей и тому подобного, — а совсем иначе. К примеру, драматург Суров… отдубасил прозаика Бубеннова.

«Смешные» казусы случались также на ниве высокой социалистической морали. К примеру, один из тогдашних идеологов партии Александров открыл вместе с профессором Еголиным, бывшим деканом литературного факультета ИФЛИ, публичный дом для руководителей высшего звена…

Очень много «веселого» наблюдали и рядовые граждане. Борясь с проникновением иностранщины не только в науку и идеологию, но и в повседневную жизнь людей, партийные чинуши ринулись все переименовывать на русский лад. Дошло дело и до еды, так сказать, до хлеба насущного. Приведу примеры: французскую булку было велено называть городской, салат оливье — столичным, бефстроганов — мясом по-строгановски, котлеты деволяй переименовали в котлеты по-киевски, консоме — в куриный бульон, пудинги — в запеканки, профитроли — в шарики из заварного теста с начинкой, круассаны — в рогалики. Прованскому маслу дважды меняли название: сперва оно стало просто растительным, а потом его переименовали в оливковое. Жульены стали называть грибами в кокотницах, сыр камамбер стал закусочным, а турецкие хлебцы — просто хлебцами печеными.