Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Почти не имея внешних контактов и находясь под надзором взрослых, которые редко были расположены к разговорам, дети вынужденно создавали собственное понимание мира. Многие не могли усвоить основные представления о структуре семьи, о разнице между приемными и биологическими родителями или о том, что у членов одной семьи одинаковые фамилии. Даже в раннем детстве, когда их воспитывали в сельской местности, многие не знали, являются ли ребятишки, с которыми они играли, приемными детьми, которые однажды присоединяться к ним в госпитале, или же детьми их приемных родителей, которых они могут больше никогда не увидеть. Один из найденышей обнаружил, что его приемная мать вырастила двадцать шесть других найденышей, в тот раз, когда она впервые посетила его в госпитале на День матери.

У Дороти не было ясного понимания, что значит иметь семью, поэтому трудно представить, что она думала о связи с таинственной биологической матерью, посылавшей подарки. Но можно точно сказать, что эти подарки дарили девочке утешение в самые тяжкие дни. Ее день рождения был особенно тяжелым, «длинным и мучительным днем», как она впоследствии описывала это. Но Дороти помнит, что в дни рождения чувствовала себя особенной, поскольку, хотя другие девочки получали подарки от своих приемных матерей, никто из ее знакомых никогда не получал подарков от реальной матери. Однако вопросы о ее матери оставались без ответов. Кто она? Почему Дороти не может встретиться с ней? Почему она не приезжает? Ответы приходилось искать лишь с помощью воображения и неосведомленной болтовни ее сверстниц, так как личность матери Дороти была тщательно охраняемым секретом.

Не только имя ее матери было скрыто от Дороти. Она не знала кое-чего еще, что могло бы утешить ее и даже подарить ей надежду.

Мать Дороти регулярно писала в госпиталь, спрашивая о дочери и умоляя о встрече с ней.

Лена Уэстон отправила первое рукописное письмо через несколько недель после того, как отдала свою дочь под опеку госпиталя для брошенных детей.

28 марта 1932 года

Уважаемый сэр!

Мне бы очень хотелось узнать, как поживает моя малышка. Если вы будете любезны ответить мне и напишете, что у нее все хорошо, я буду очень рада слышать это. Подробности о запрашиваемом ребенке: принята в госпиталь 2 марта 1932 года, пол женский, алфавитный номер О.

Искренне ваша,Лена Уэстон

Машинописный ответ последовал незамедлительно:

30 марта 1932 года

Уважаемая мадам!

Я получил ваше письмо от 28 марта и рад сообщить вам, что ваша малышка поживает вполне хорошо и успешно обживается в новой обстановке.

Надеюсь, у вас все тоже будет хорошо.

Искренне ваш,секретарь

В следующем месяце Лена отправила другое письмо и на этот раз приложила к нему три фунта стерлингов с просьбой зачислить деньги на счет ее дочери. Ответ был дан на следующий день после получения письма:

1 июня 1932 года

Уважаемая мадам!

Я получил ваше письмо и рад сообщить вам, что ваша малышка поживает вполне хорошо.

Спасибо за присланные 3 фунта, каковую сумму я разместил на ее счете в Сберегательном банке.

Искренне ваш,секретарь

Я гадала, что происходило со средствами, помещенными на сберегательные счета. В архивных документах и в рукописи моей матери не было указаний, что они были потрачены на Дороти или что она вообще знала о счете, открытом на ее имя. Письма с просьбами сообщить о благополучии Дороти приходили снова и снова, месяц за месяцем. Примерно через год после того, как Лена оставила своего ребенка в госпитале, она отправила смелый запрос:

25 марта 1933 года

Уважаемый сэр!

Я пишу с просьбой сообщить, как поживает моя маленькая девочка. Я также прошу вас любезно уведомить меня, имею ли я право увидеться с ребенком.

Искренне ваша,Лена Уэстон

Как обычно, ответ последовал незамедлительно, но там не было упоминания о ее запросе: