Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Секретарь попросил меня написать вам относительно Дороти Сомс. Полагаю, он сообщил вам, что мы считаем ее все более трудным ребенком.

Дороти стала еще более дерзкой и непослушной и вследствие этого оказывает очень плохое влияние на учебный процесс.

Она имеет весьма беспардонные манеры, противится любым указаниям старших и совершенно не желает соблюдать школьные правила.

Ее школьная учеба крайне неравномерна и зависит от ее настроения, а сосредоточенность только ухудшается. Она не пытается делать ничего, что ей кажется сложным, и грубо отвергает любые предложения о помощи.

Она совершенно невыносимый ребенок и продолжает делать все возможное, что в ее силах, чтобы досаждать окружающим. Тем не менее Дороти может быть тихой и обаятельной.

Вечер пятницы (позднее)

Дороти опять попалась на мелкой краже (бумага для заметок и т. д.), за чем последовала ложь и обычная вспыльчивость.

Дж. Р.

Снисходительное презрение мисс Райт сквозит в каждом печатном слове. Я мысленно встала на сторону Дороти: двенадцатилетняя девочка, оставшаяся без родителей, не заслуживает такого гнева. Но я также чувствовала болезненные уколы узнавания: отчаянная, несговорчивая, непредсказуемая… В моей семье это означало, что никто не знал, когда у матери мог случиться припадок ярости по любому поводу или отступление в темную спальню. Десятилетия назад слова мисс Райт могли бы утешить меня, предоставив дополнительное доказательство того, что мать виновата в наших омраченных семейных отношениях. Вместо этого мне в глаза бросилась трагическая ирония этого отзыва. Те самые черты характера, которые мисс Райт находила невыносимыми, были выкованы ее рукой каждый раз, когда она поднимала ремень или запирала дверь темной кладовой.

Лена ответила вскоре после того, как получила письмо от секретаря с вопросом о ее способности содержать ребенка. Она сообщила ему, что работает домохозяйкой на семейной ферме, и вполне уверена, что может «позаботиться о девочке и уделить ей все внимание, желательное для ее благополучия и воспитания». После этого ей не оставалось ничего, кроме ожидания. Она периодически писала в госпиталь, интересуясь ходом рассмотрения своей заявки, и наконец, через два месяца после первоначального запроса, получила нижеследующий ответ:

21 февраля 1944 года

Уважаемая мадам!

Полагаю, вы гадаете, почему я не писал вам.

Дело в том, что распорядители решили, что вашей дочери необходимо пройти психологическое лечение, и еще не прошло достаточно времени, чтобы убедиться в желаемом эффекте.

Я напишу вам позднее. Если у нас есть представитель, работающий в вашем округе, я попрошу его связаться с вами и более подробно объяснить положение.

Искренне ваш,секретарь

Познакомившись с решимостью Лены, я не была удивлена, что она не стала тратить времени на ответ: