Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Ей сказали, что мать приедет после обеда, и это означало, что Дороти придется последний раз пройти в столовую в «крокодильем строю» и сидеть за едой в полной тишине.

Когда Дороти проглотила последний кусочек безвкусного хлеба, мисс Райт вошла в столовую и пригласила Дороти следовать за ней. Дороти молча прошла между длинными рядами скамей, где девочки сидели в таком же молчании, но все головы поворачивались ей вслед. Проходя под их бдительными взглядами, она ощутила мгновенную печаль. В конце концов, между ними существовала связь, совместный опыт, который никто больше не мог понять. Они вместе ютились в холодном подвале, когда наверху с глухим воем пролетали немецкие бомбардировщики, терпели побои и жестокое обращение, наполняли желудки плесневелыми булочками и краденой морковкой, совместно радовались смерти мисс Вудворд и маршировали в ногу. Хотя эти девочки далеко не всегда по-доброму обходились с ней, они были единственной семьей, которую знала Дороти.

Приблизившись к двери, Дороти хотела было повернуться и попрощаться, но удержалась от этого, зная, что такое поведение не понравится мисс Райт. С высоко поднятой головой она вышла из столовой и проследовала по длинному коридору в кабинет мистера Николса, где наконец встретилась со своей матерью.

15Матери

Мне было семь лет, когда я увидела свою мать, стоявшую в коридоре, ведущему к ее спальне, – неподвижную, если не считать ее рук. Она заламывала их, намеренно выкручивая пальцы, так что костяшки побелели от напряжения. По ее лицу катились слезы, и она не пыталась вытереть их.

– Мама, что случилось?

Она посмотрела на меня стеклянными глазами, не сразу осознав, что я стою перед ней.

– Ничего, – ответила она после долгой паузы. – Это всего лишь мои слезные протоки. Наверное, они немного подтекают.

Я знала, что она лжет.

– Скажи, мама, что случилось? – дрожащим голосом повторила я. Раньше я не видела маму плачущей и с тех пор наблюдала ее слезы лишь несколько раз в жизни.

– Не о чем беспокоиться, – сказала она. – Просто кое-кто умер, дальний родственник, ничего особенного.

Я никогда не слышала ее упоминаний о родственниках и вообще о каких-либо членах ее семьи. Но я хорошо понимала, что не стоит задавать вопросы. Не проронив больше ни слова, мать отвернулась, вошла в спальню и закрыла дверь за собой.

Прошло сорок лет, прежде чем я узнала правду. Слезы, которые моя мать пролила в тот день, были не по дальнему родственнику, а по человеку, память о котором она похоронила давным-давно.

Лена Уэстон не отказалась от своей маленькой девочки ни в тот раз, когда госпиталь отказал ей в посещении, ни после того, как распорядители отвергли ее просьбу вернуть дочь под материнскую опеку накануне войны. Она молилась за безопасность своей дочери и продолжала писать месяц за месяцем и год за годом, всегда с одним и тем же вопросом: «Как поживает моя девочка?» И она неизменно получала один и тот же ответ: «Рад сообщить вам, что с вашей девочкой все в полном порядке».

Ветер изменился в 1943 году, когда она получила тревожный ответ на свой запрос. Письмо Лены от 11 декабря не отличалось от тех, что она посылала раньше.

Уважаемый сэр!

Я отправила посылку моей девочке и буду очень рада, если вы будете любезны сообщить мне, что у нее все хорошо.

Искренне ваша,Лена Уэстон

На этот раз ответ был неожиданным:

13 декабря 1944 года

Уважаемая мадам!

Я получил ваше письмо вместе с рождественскими подарками для вашей девочки, которыми она будет очень довольна.

Рад сообщить, что ее здоровье в порядке, но она довольно темпераментный и трудный ребенок, поэтому, возможно, будут необходимы дальнейшие консультации насчет нее.

Искренне ваш,секретарь

Знакомые, но безличные черные знаки пишущей машинки не раскрывали подробностей о поведении Дороти, но для Лены это не имело значения. Ее дочь нуждалась в ней. Она решила действовать.