Ничто не может быть удержано и законсервировано навеки. В том числе не могут быть удержаны и наши достижения по части саморазвития и построения прекрасного светлого мира.
Если мы и мир и станем «лучше», то лишь на миг. Однако хотя стать лучше нельзя, лучше можно быть, лучше можно становиться. И этого более чем достаточно. И чтобы быть лучше уже сейчас и не превратиться в консервных маньяков, мы должны быть постоянно открытыми переменам и двигаться вместе с ситуацией.
В риторических целях и для простоты понимания мы, конечно, можем утверждать, что хотим стать лучше и сделать мир лучше, что мы боремся с несчастьем и водворяем счастье, что мы несем свет знания во тьму невежества. Мы идем к некоему результату.
Это все правдивые утверждения, но это правда на пониженном уровне точности. Это правда в низком разрешении, в низком качестве. Она мало весит, легко читается на широком диапазоне устройств, а потому удобна. Ей удобно делиться, ее удобно хранить на жестком диске, но в конце концов наступает момент, когда мы понимаем изъяны такого подхода.
Мы можем увидеть изображение бытия ярче и четче. Это и будет установка на бытие. Конечно, она весит больше, не каждый ум может ее с ходу прочитать и переварить, но несомые ей преимущества того стоят.
На этом изображении в высоком разрешении и становится понятно, что нельзя стать лучше или стать хуже; лучше или хуже можно только быть и становиться. Вот на чем должен быть сделан акцент. Цепляние же за результаты и фантазии о том, каким мир должен стать во веки веков, только мешают этому миру дышать свободнее и радостнее.
Нобелевский лауреат по физике Ричард Фейнман в своей лекции однажды произнес:
На тот же манер выражался и Нильс Бор, другой великий ученый и нобелевский лауреат по физике. Пожалуй, проще было бы назвать тех выдающихся создателей квантовой теории, которые бы не говорили что-то подобное – настолько их было мало.
Здесь мы имеем дело с чем-то крайне похожим. Как и квантовая механика, оно идет вразрез с нашими глубинными интуициями. Вместе с тем, оно демонстрирует свою правоту в ходе жизненных экспериментов, оно работает.
Вслед за Фейнманом, мы можем с уверенностью утверждать, что никто не понимает квантовую механику духа. Никто не понимает ее достаточно – и в том числе те люди, которые исследовали ее и написали о ней увесистые труды. При знакомстве с популярным изложением квантовой теории может показаться, что там все схвачено, подсчитано и в общем-то несложно. Одна лишь беда – немного непривычно. Тем не менее это иллюзия.
Точно такая же ситуация складывается в случае подхода к жизни с позиций установки на обладание или же изнутри установки на бытие. Имея это в виду, я попрошу еще немного терпения для последнего и по возможности лаконичного резюме того, о чем мы говорили.
Такая суммация пройденного не вызвана моим пагубным пристрастием к повторам. Ее необходимость объясняется обманчивой простотой и одновременно кардинальной важностью самой темы.
Установка на обладание запирает нашу энергию двумя главными способами. Во-первых, при пассивном потреблении мы видим смысл и радость жизни не в совершаемом действии, а в получаемом воздействии. Во-вторых же, при творческой эгомании львиная доля нашей энергии расходуется на цепляние и попытки приспособить мир под устаревшие ожидания.
Кроме того, творческая эгомания в силу присущего ей невежества рождает в нас склонность предпочитать второстепенные и низшие формы деятельности в ряду доступных нам. Это ограничивает наше развитие. Да, мы создаем, но создаем то, от чего нам самим и окружающим мало пользы. Мы оторваны от своих высших возможностей.
Столь же часто установка на обладание делает творчество разрушительным в долгосрочной перспективе. Мы творим способы укрепления невежества, способы порабощения и причинения страдания.
С этой точки зрения, жизнь в рамках установки на обладание всегда является активной прокрастинацией. Под активной прокрастинацией здесь понимается избыточная деятельность, которая призвана замаскировать и осуществить избегание более сложных, важных и глубинных форм творчества, доступных нам уже сейчас.
Активный прокрастинатор похож на то, что в метеорологии называется