Действие вместо реакции

Теперь остался всего один шаг. Из всеобщности процессов и законов во внешнем мире мы с неизбежностью приходим и к следующей гипотезе. А что, если и наш ум управляется процессами и законами?

Исследование ума позволило философам и ученым всех эпох прийти к выводу, что это действительно так. Человеческий ум не вырван с корнями из остального бытия. Мы есть плоть от плоти мира и связаны с ним прочными узами.

Понимание законов физической природы позволяет нам эффективно взаимодействовать с физическими аспектами ситуаций. В равной мере понимание законов своей психической природы позволяет нам очищать и совершенствовать свой ум. Осознание этого было четвертой колонной, после возведения которой философия обрела прочность положения и возможность дальнейшего интенсивного развития.

Чтобы проиллюстрировать, как это выглядело в мышлении древних, вновь вернемся к Гераклиту. Современники прозвали Гераклита «темным», что объяснялось как его склонностью говорить загадками, так и некоторой мрачностью характера самого философа. Действительно, Гераклит выражался витиевато и порой использовал весьма сложные образы и аналогии. Он любил парадоксы и кажущиеся противоречия, но «темными» и противоречивыми они были только для тех, кто не улавливал сути. Один из таких «темных» фрагментов, оставшихся от Гераклита, гласит:

«Психее присущ самовозрастающий логос».

Слово «психея» переводят с древнегреческого как «душа», но это вовсе не «душа» в смысле позднейших монотеистических религий. Как следует из мировоззрения досократиков, они понимали под психеей не некое бессмертное начало и сосредоточие нашего эгоцентрического «Я».

Психея досократиков есть то же самое, что и санскритское понятие «читта». Психея есть ум, то есть весь опыт нашего сознания. В отличие от концепции души, в понятии ума нет никакого вечного индивидуального содержания и главного деятельного центра. Ум является множественным, полицентрическим, динамичным, непостоянным, творческим и познающим.

Согласно Гераклиту, уму присущ внутренний логос. Да и как может быть иначе? Ведь ум причастен тому же «вечно живому огню», что и все остальное. И этот логос ума является «самовозрастающим» – он отличается повышенной способностью к развитию и совершенствованию.

Чем больше мы высвобождаем творческую и познающую природу своего ума, тем более в нас раскрывается внутренний закон. В итоге, он постигает себя сам, вбирает в себя внешние законы и заменяет их, так как есть нечто более совершенное, чем они.

Это имел в виду другой древнегреческий мыслитель Аристипп Киренейский (435 – ок. 355 годов до н. э.) в следующих словах:

«Философы превосходят других людей тем, что, если законы уничтожатся, философы будут жить по-прежнему».

«По-прежнему» и означает, что поведение философски мыслящего человека выстраивается не на основе внешнего закона, а на основе внутреннего. Когда наш ум развит, уничтожение законов общества не меняет наших взглядов и поведения, потому что они никогда и не зависели от них.

Нам не требуется постоянная угроза со стороны установлений общества или установлений религии, чтобы, к примеру, не убивать, не воровать, не обманывать, не разрушать себя и ту среду, в которой мы живем. И нам не требуются законодательные, религиозные или какие-либо иные поощрения, дабы делать то, что мы делаем.

Внутренний закон заменяет внешний не в том смысле, что вытесняет и отменяет его. Это просто дальнейшее его развитие, следующая ступень эволюции всеобщего логоса. Создаваемая нами информационная модель мира и способы взаимодействия с ним становятся внутренней опорой, которая все менее и менее нуждается в грубом внешнем костыле. Она точнее и эффективнее.

Если же ум не развит и находится во власти эго, то все обстоит с точностью до наоборот. Внешние сдерживающие факторы исчезают, а внутри нас нет и не было сил, которые могли бы удержать лимбическую систему от безумств. Наш зверь сорвался с поводка и идет во все тяжкие. Он проявляет свою конфликтную и невежественную природу, поддается эксцессам страха, жадности, агрессии.

Великое слияние: основная идея философии

В Древнем мире человеческая мысль одержала четыре грандиозные победы и продвинулась далеко вперед. Но после того, как продвижение вперед состоялось и было отпраздновано, у всех возник закономерный вопрос: «А что, собственно, делать дальше?».

На заре западной философии у досократиков еще не было никакой реальной и продуманной программы действий. Понимание, как быть и что делать, лишь начинало медленно созревать в их головах. Это созревание происходило по мере того, как четыре принципа философии сливались воедино.

Союз основных принципов философии в сочетании с разрозненными наблюдениями за собой и за миром привел к прекрасному новому рождению. Это было то, что мы ранее назвали основной идеей мировой философии. Ее можно сформулировать так: