Действие вместо реакции

Они брали вещи, в которых они были более-менее уверены, и прослеживали связи между ними. Что в известных им фактах жизни согласовывалось, а что не согласовывалось? Когда они обнаруживали несостыковку, они предлагали такой способ ее преодолеть, который казался им наиболее прочно основанным на достоверных фактах.

Юности свойственна дерзость. Ребенок проверяет мир на прочность, он роняет предметы, разбирает их на части и собирает заново. Он нахально подвергает сомнению святыни и задает вопросы, которые неприлично и даже опасно задавать взрослому. Так и первые философы не боялись приближаться к святыням, в том числе к религиозным, и принимались сверлить их взглядом. Порой они даже пробовали разобрать их на части и посмотреть, что там внутри.

Одним из первых, кто открыто начал противостоять популярным религиозным воззрениям, был мыслитель и поэт Ксенофан Колофонский (ок. 570–478 годов до н. э.).

Он поставил такой вопрос: «А что, если это не боги сотворили людей по своему подобию, а как раз наоборот, люди создают себе богов как проекцию вовне своих же собственных черт внешности и характера, своих страхов и надежд?»

Пробуя ответить на него, Ксенофан Колофонский сложил следующий стих:

«Если бы руки имели быки или львы, или кони,Если б писать, точно люди, умели они что угодно,Кони коням бы богов уподобили, образ бычачийДали б бессмертным быки; их наружность каждый сравнил быС тою породой, к какой он и сам на земле сопричастен.…Черными мыслят богов и курносыми все эфиопы,Голубоокими их же и русыми мыслят фракийцы…»

По словам Ксенофана, выходило, что религиозные представления говорят скорее не о богах, а о нас самих и нашем бурном воображении.

Шаг второй: от деятельности к процессу

Философия началась как независимость и отстранение от своих предубеждений для того, чтобы внимательно их изучить. Среди этих предубеждений имелось одно столь массивное и тяжелое, что стесняло движение более других. Это была давняя привычка рассматривать все происходящее как продукт волеизъявления неких деятелей.

Въевшийся в ум людей анимизм позволял находить быстрые и простые объяснения для всего. Чтобы понять, почему случилось то, что случилось, нужно было всего лишь знать характер его автора. Все мыслилось результатом действий живых и одухотворенных существ, и к этим существам нужно было найти особый подход на основе знания их желаний и обыкновений. И, конечно, всегда нужно было делать поправку на возможный каприз с их стороны, на спонтанное и беспричинное действие.

Это было быстро и просто, но крайне неточно. Анимистическое мышление покоилось не на наблюдении, эксперименте или хотя бы логике взаимосвязей, а на совершенно необоснованных предубеждениях, большая часть которых возникла случайно.

Тогда в философии появилось новое революционное предположение в духе «А что, если?». А что, если взглянуть на происходящее, как на имеющее не одного автора, а множество авторов, то есть множество действующих и взаимосвязанных причин? Тогда каждое явление жизни есть не деятельность, которую осуществляет один деятель, а процесс, состоящий из многочисленных взаимодействующих элементов.

Различие между двумя подходами можно хорошо увидеть на примере. Допустим, пошел дождь. Можно сказать, что так захотел дух дождя, потому что ему в силу его характера и привычек свойственно проливать свои воды на землю в это время года. Если же дождя не было, то дух просто капризничает. Он принял свободное решение этого не делать, потому что кто-то его рассердил или же просто в силу перепада настроения. Значит, мы должны вступить с ним в отношения и уговорить его передумать.

С другой стороны, мы можем рассуждать так: нет никакого духа дождя, который самолично решает, когда дождь пойдет, а когда нет. Дождь существует в широком контексте мира и связан с ним многочисленными узами. Это значит, у дождя не может быть одного автора. У него много авторов. Дождь пошел, потому что солнце нагрело воду, влага испарилась с поверхности океана, затем скопилась в облаках, затем ветры принесли их – и так далее.

Дождь есть не простая деятельность, обусловленная простым деятелем, а сложный процесс, обусловленный сложными причинами. Вместо одного духа дождя у нас теперь есть многоуровневый комплекс взаимосвязанных факторов. Даже сам этот дух дождя, коль скоро мы считаем, что он и правда существует, есть комплекс явлений, а не нечто цельное.

Шаг третий: понятие закона и закономерности

Довольно наивное и одномерное единство деятеля предстает в философии и науке как множественное и многомерное. Вне всяких сомнений, это тяжелее понять и тяжелее удержать в голове. Это не такой экономный способ мышления, но это огромный шаг вперед.