Действие вместо реакции

Из анимизма самым естественным образом возникают первые формы религии как организованный культ умилостивления природных сил. Мы знаем, что у нас есть желания, выгоды и интересы, и затем допускаем, что такие же есть у дерева, озера, дождя, огня, ветра, ночи, смерти. Мы начинаем выстраивать отношения с явлениями жизни точно так же, как мы делаем это со своими соплеменниками. Нам кажется, что они – такие же, как мы, и мы не трудимся проверить эту сомнительную гипотезу.

Прежде всего, в ход идут просьбы, мольбы, увещевания и обещания щедрых даров. В конце концов, природные силы больше нас. В иных обстоятельствах мы наглеем и предаемся гордыне. Мы начинаем угрожать, манипулировать, шантажировать, обманывать. Мы клянемся, что если дождь не прольется, то мы не будем более приносить своих даров. Если река еще раз посмеет потопить наш плот, мы оскверним ее и израним ее духа копьями. Мы плетем козни и устраиваем ловушки.

Анимизм есть дофилософская и донаучная форма мировоззрения, которая господствовала во всех первобытных сообществах. Возникшие в его рамках шаманизм, колдовство и вообще весь культ просто используют арсенал общественных способов влияния в своих попытках договориться с силами жизни. Это проекция детских представлений ума о самом себе и о своем племени на мир вокруг.

С течением времени анимизм становится весьма продуманным и изощренным. Он обрастает множеством идей и запутанной системой ритуалов, а культ умилостивления становится высокоорганизованным. В обществе выделяется особое сословие жрецов, у культа возникает своя образность и начинают возводиться специальные сооружения для его нужд. Так из анимизма рождаются первые формы развитой религии.

Главными культурными центрами, которые сформировали западную традицию, были цивилизации Месопотамии, затем Древнего Египта и, наконец, Древней Греции. Все это были глубоко религиозные сообщества. Фундаментом их мировоззрения, однако, оставался анимизм. Они воспринимали все ключевые процессы мироздания как свободную деятельность одушевленных и свободных деятелей.

Когда что-то происходило, и вавилоняне, и египтяне, и греки задавались вопросом, кто этого захотел и можно ли с ним договориться. За редчайшими исключениями в их мышлении не было ни понятия закономерности, ни принципов, ни природных законов, ни процессов, ни причин. Они мыслили категориями личных характеров, капризов и свободных волеизъявлений.

По мере развития знания с таким подходом к жизни обнаруживалось все больше проблем. Да, анимизм подходил ребенку и по меркам детства человечества был хорош. Но когда дитя вырастает, его старая одежда начинает стеснять движения и становится обузой. Пришло время облачиться в более просторное мировоззрение, и это было временем рождения философии.

Философия как на Западе, так и на Востоке возникла в четыре шага мысли.

Шаг первый: независимость суждения

Взросление ума, в отличие от взросления тела, не происходит автоматически. Это не предопределенный и не линейный процесс, так что, если сидеть сложа руки и просто пичкать себя новой информацией, взросление не произойдет. Чтобы вырасти в умственном отношении, нам нужно освободиться от своих старых одеяний и на какое-то время предстать нагими.

Вместе с тем, это позволит нам увидеть нагим сам мир, ведь наши старые одежды закрывали и его от нас. Они были заслоном между нами и более совершенным видением мира. Чтобы вырасти, нам нужно пережить второе детство и стать архетипическим ребенком. Философия и есть такое новое рождение ума. Она возвращает нас и мир к первозданной наготе, но уже на новом уровне.

Согласно известным словам Аристотеля, философия начинается с удивления. И в этом есть своя правда. Ребенок, недавно появившийся на свет, испытывает удивление – и его же испытывает мыслитель, исследующий мир свежим взглядом. Он удивляется сложности простых вещей и простоте сложных. Он обнаруживает бесчисленные глубины и загадки под своим носом и отсутствие загадок там, где он находил их раньше.

Философия начинается как обнажение себя и мира, сбрасывание былых предубеждений и критический пересмотр того, во что мы ранее верили. Мы отдаляемся от догм и авторитетов, от старых привычек ума и поступка и бросаем на них скептический взгляд со стороны. Это позволяет понять, чего они на самом деле стоят.

Умудренность людей Месопотамии и Египта сделала возможным рождение в Древней Греции западной философии. Там, на рубеже VII и VI веков до новой эры, множество людей начали задаваться одним вопросом: «А что, если то, во что мы верили и верим, ложно?». Что, если мир состоит из мельчайших частиц воды, огня, воздуха или какой-то неопределимой и бесконечно пластичной субстанции? Что, если Солнце есть не живое существо и не небесное божество, а просто раскаленный шар?

Таких вопросов были сотни, и они были настолько фундаментальными, что проверить их достоверность тотчас же путем эксперимента представлялось невозможным. Потому первые философы следовали путем логики.