Действие вместо реакции

IV. Здесь мы подобрались к самому главному в мифе о пещере, в учении Платона и во всей последующей философии Запада. Как мы помним по диалогу «Федр», Платон признает множественность природы ума. Он уподобляет ум колеснице, в которую впряжены два коня – черный и белый.

Эти скакуны символизируют многочисленные разрушительные или же созидательные потребности и страсти внутри человека. Они тянут нас в разные стороны, взбрыкивают или же встают и упираются, а возница – наш разум – пытается взять их под контроль и направить по пути высшего познания.

Возница разума, согласно Платону, есть наша разумная душа. Она родом из мира Идей и потому представляет собой нечто вечное, цельное, совершенное и принципиально обособленное от всего остального. Лишь по некоему недоразумению разумная душа забыла свою природу и оказалась отделена от этого понимания узами материи.

Словом, Платон придерживался моноцентрической концепции ума и одновременно этерналистского толкования «Я». Он был убежден, что в уме имеется один бесспорный и сверхъестественный центр духовной жизни. Это своего рода человечек внутри нашей головы, который наблюдает за происходящим и в меру своих знаний всем там заправляет.

Этот человечек вечен и прекрасен, и отделен по своей природе от всего материального. Колесница же, кони да и все ландшафты вокруг есть просто мир теней, откуда человечек пытается умчаться – если, конечно, чары невежества не сбивают его с толку.

Вплоть до эпохи Нового времени дуализм вкушает безраздельное господство в культуре и философии. С подачи Платона, понимание нашего «Я» как бессмертного и обособленного человечка внутри головы становится чем-то бесспорным и само собой разумеющимся. Оно не подвергается даже простейшему бытовому анализу.

Внутри каждого из нас имеется неразрушимое, постоянное и драгоценное «Я». Наша задача – холить и лелеять именно его, а не что-либо другое. Мы должны обеспечить этой лучшей версии себя вечное блаженство в мире ином и все необходимое на этой грешной земле.

Благородные платоновские идеалы обычный человек понял на свой манер. Наше эго, будучи бессмертным, не есть чувственный мир и не есть другие люди. Между нами и чувственным материальным миром высится непробиваемая стена. У нас принципиально иная сущность, чем у того, что мы видим вокруг. Мы слеплены из иного теста. Мы выше всего этого. Мы вообще, так сказать, не отсюда и скоро отбудем на свою прекрасную родину. Это стало еще одним основанием для человеческой гордыни и чувства нашего превосходства над всем и вся.

Стена между эго и другими людьми также растет и крепнет. Мир разделен на множество бессмертных душ, и каждая печется о своем бессмертии и блаженстве. Да, других нужно любить и им нужно помогать, это хорошо и правильно. И да, они тоже обладают вечным, священным и бессмертным началом. Но все же они не есть мы и не могут быть нами.

Границы между нами и миром непреодолимы. Границы между нами и другими людьми тоже непреодолимы. Одна душа не может стать другой душой, и хоть мы слеплены из одного первоклассного теста, мы принципиально отграничены. Никакого взаимоперехода быть не может.

Это стало бессознательным основанием для жажды и агрессии эго, которое воспринимает мир как нечто второсортное и вращающееся вокруг него по орбите. Все воспринимается с позиций мелких интересов эго и его тщетной жажды увековечивания кругов на воде.

Как правило, эти интересы были отнюдь не духовными. Люди, образ жизни которых был далеко за пределами философии и религии, следовали выкованному в этих горнилах моноцентризму. Они посвящали свою жизнь попыткам обеспечить «Я», противопоставленное миру, всевозможными наслаждениями, ресурсами и достижениями.

Они пытались впечатать свой личный образ и след в мир как можно глубже, старались увековечить плоды своей деятельности и получить за них вечную награду, ибо верили, что это возможно. Они верили в постоянство эго и в непреодолимую пропасть между «Я» и миром, между «Я» и другими. Это стало фундаментом для буйного роста цепляния и установки на обладание.

V. Но как же душе, согласно Платону, вернуться из мира материи в мир Идей? Какова программа наших действий? Если следовать Платону и позднейшей западной традиции, то коль скоро наша душа сделана из чистого золота, никакой глубокой внутренней редакции она не требует. Более того, такая редакция невозможна. Душа, будучи эйдосом, и так совершенна. Не нужно менять фундаментальные привычки ума и сам способ его реагирования. Не нужно исследовать глубочайшую природу этого ума – все уже и так понятно.

По сути, нам требуется только одно – вспомнить то, что мы знали, когда еще пребывали в мире Идей, но забыли из-за дурного влияния материи. Самосовершенствование есть для Платона познание, а познание он понимает именно как припоминание – анамнезис.