Читаем Действие вместо реакции полностью

Эта обширная ассоциативная сеть есть информационно-языковая модель мира. Там есть и апельсиновое дерево, которое вы видели в детстве, и вкус апельсинового сока, и яркий оранжевый цвет, и слово «апельсин» на испанском языке, и многое другое. Апельсин есть абстракция, то есть искусственно выкованное мозгом собрание свойств из конкретных явлений, которые мы некогда восприняли. А еще точнее, это абстракция, сделанная из абстракций, каждая из которых также сделана из абстракций и где-то там вдалеке теряются базовые ощущения. В конце концов, апельсин есть фрукт, это плод, это растение, это еда. Все это тоже понятия, ассоциативно приклеенные к понятию апельсина.

В нашем мозге главным центром информационно-языковой картины мира и интеллекта вообще является задняя теменная кора, а также область на пересечении височной, теменной и затылочной долей мозга. В процессе языкового мышления (а впрочем, и при совершении математических операций) мы видим сильную активацию нейронов именно в этом регионе.

По части ощущений височная доля занимается преимущественно слухом, вкусом и обонянием, затылочная – зрением, а передняя часть теменной коры – осязанием.

На стыке между всеми этими областями и в их глубине формируется ассоциативный коктейль. Там создается густая и многоуровневая сеть из понятий, в которые собраны звуки, краски, формы, запахи, вкусы и осязательные ощущения, а самое главное – другие понятия, созданные из верениц других абстракций.


Доли головного мозга


Судя по всему, лишь некоторые и самые высокоуровневые понятия (особенно связанные с моралью и поведением) находятся в префронтальной коре нашей лобной доли. Там содержится как бы наиболее общее оглавление к книге интеллекта, набор из гиперссылок, ведущих на комбинацию понятий и информационных блоков.

Все познавательные способности могут абстрагировать, но интеллект делает это на основе информации ото всех органов чувств и с невиданным дотоле мастерством. Это и позволяет отнести его к среднеуровневым когнитивным системам.

Интеллект существует не только у людей, но и в разных формах обнаруживается у многих животных. Птицы, особенно врановые и некоторые попугаи, демонстрируют потрясающие результаты в решении головоломок и разнообразных умственных задач. Они пользуются орудиями, прогнозируют чужие действия, проводят арифметические операции, а периодически оказываются даже сообразительнее людей. Не менее известны своими интеллектуальными достижениями дельфины, слоны, а также человекообразные обезьяны.

Ученые последних десятилетий обнаруживают в природе даже примитивные аналоги человеческой речи и нашей языковой картины мира. Так, многие звуки, которые издают обезьяны и птицы, распадаются на сложные абстракции, то есть на понятия. У них имеются звуковые сигналы для таких понятий, как «опасность вверху», «опасность внизу», «ложная тревога» и для десятков иных жизненных ситуаций.

При целенаправленном обучении шимпанзе способны понимать до 3000 слов человеческой речи, самостоятельно употреблять до 500 слов, вступать в общение с человеком при помощи клавиатуры с лексиграммами и, более того, шутить.

В рамках аналогии Платона низкоуровневые механизмы познания и поведения есть кони, запряженные в колесницу. К их числу относится и наша лимбическая система, которая заимствует информацию от органов чувств для обеспечения работы наших потребностей, желаний и эмоций. Кони есть природа в человеческом уме в ее самом первозданном, чистом и диком проявлении. Это соль земли, основа основ нашего бытия, уходящая в темные глубины эволюционной истории. Благодаря их верной службе наш ум способен к бессознательному обучению и автоматическому реагированию на ситуации жизни.

Ступенькой выше располагаются познавательные механизмы среднего уровня, которые объединяет общее понятие интеллекта. Интеллект есть техника, устройство, счетная машина. Развивая платоновский образ, можно сказать, что это сама колесница со всеми ее колесами, спицами, валами, бортами и идущей в комплекте упряжью.

В отличие и от коней, и от возницы, интеллект безволен и бездушен. Он лишен какой-нибудь личной позиции. Он не участвует в управлении движением, а лишь послушно исполняет команды любой психической силы, которая возьмет его под контроль.

Интеллект анализирует и синтезирует, он оперирует ассоциациями из звуков, форм, красок, понятий, чисел. Он создает планы, моделирует ситуации, обнаруживает совпадения и несостыковки, решает разнообразные задачи.

Если умный человек с развитым интеллектом полон злобы, тогда его ум будет изобретать способы уничтожить, унизить, причинить вред и страдание. Если он охвачен страхом, интеллект поможет ему найти укрытие и избежать опасности. При преобладании в человеке воли к познанию, колесница интеллекта повезет его вперед и ввысь, разгадывать загадки мироустройства, создавать и распространять знание.

Перейти на страницу:

Все книги серии Нонфикшн. Лекции

Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе
Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе

Джеймс Кэмерон и Хаяо Миядзаки, Стивен Спилберг и Гильермо дель Торо, Кристофер Нолан, Ларс фон Триер – герои новой книги Антона Долина. Главные сказочники мирового кино находят способы вернуть нас в детство – возраст фантастических надежд, необоримых страхов и абсурдной веры в хеппи-энд.Чем можно объяснить грандиозный успех «Аватара»? Что общего у инфантильного Тинтина и мужественного Индианы Джонса? Почему во всех мультфильмах Миядзаки герои взлетают в небо? Разбирая одну за другой сказочные головоломки современного кино, автор анализирует вселенные этих мастеров, в том числе и благодаря уникальным интервью.Вы узнаете, одобрил ли бы Толкин «Властелина колец» Питера Джексона? Была ли «Форма воды» ответом советскому «Человеку-амфибии»? Могут ли шоураннеры спасти жизнь очередному персонажу, которого задумал убить Джордж Мартин?Добро пожаловать в мир сказок Антона Долина!

Антон Владимирович Долин

Кино / Критика / Культурология
Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие
Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

Альберт Эйнштейн сказал, что «безумцы, уверенные, что способны изменить мир, на самом деле его меняют», но так ли это? Безумие – иррационально, оно показывает новое мышление, способное открывать, смотреть, чувствовать и постигать этот мир иначе.В этой книге автор сталкивает два мира: искусство и психологию. Какая леди преследовала Эразма Роттердамского? Так ли были безумны Ван Гог и Эдвард Мунк? Как страх и величие перед смертью и неизвестностью вдохновляли безумных гениев? Настолько ли безумцы безумны и как феномен «сумасшедшего творца» распространился по миру искусства? На самых ярких примерах из биографий Моцарта, Энсора, Магритта и многих других, автор аккуратно, но в тоже время настойчиво, проводит тонкую историческую нить безумия до нашего времени и дает ответы на эти и многие другие вопросы.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Ламберто Маффеи

Биографии и Мемуары / Публицистика
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже