Действие вместо реакции

Задача зрения, к примеру, реагировать на фотоны света, попадающие на сетчатку, и наносить их на визуальную карту действительности. Благодаря работе органов зрения и нервных клеток в зрительной коре мозга перед нашим внутренним взором и возникают очертания нашего жизненного пространства, его просторы, формы и расстояния.

Осязание и его многочисленные датчики на коже измеряют степень нажима, вес, температуру, форму, текстуру, кинетическую энергию всего того, с чем мы приходим в соприкосновение. Слух отслеживает состояние окружающей нас воздушной или жидкой среды. Исследуя ее колебания, их силу и частоту, он позволяет нам сделать много надежных выводов о том, что происходит сейчас и что будет происходить дальше. Наши потребности, в свою очередь, натренированы выискивать в этой многоголосице сенсорных данных признаки выгод и опасностей.

Все это примеры низкоуровневых когнитивных систем. Они обладают чрезвычайно узким профилем, низкой способностью к абстракции и имеются во множестве вариаций у любого живого организма, начиная от бактерии и заканчивая самыми продвинутыми млекопитающими.

Низкоуровневые когнитивные системы составляют фундамент любой нервной деятельности, на котором могут возникнуть и более сложные формы познания. У большинства живых организмов преобладание таких относительно простых механизмов абсолютно.

Как следствие, их «картина мира», насколько мы вообще способны о ней судить, мозаична. Она распадается на фрагменты, связи между которыми либо чрезвычайно слабы, либо вообще отсутствуют.

В качестве примера можно привести обыкновенную комнатную муху. Как и у нас, у нее имеются органы зрения, осязания и слуха, однако нервная система мухи устроена так, что эти способности обладают огромной независимостью. Того, что свело бы эти данные воедино, а затем обработало, в нервной системе насекомого просто нет.

Хорошей иллюстрацией мозаичности животного восприятия будет мушиный фасеточный глаз. Хотя на первый взгляд он и может показаться цельным органом, он состоит из примерно четырех тысяч структурных единиц, которые называются омматидиями.

По сути, это не один глаз, а скорее четыре тысячи маленьких глазок. Каждый омматидий способен фиксировать движение самостоятельно. Зрение мухи есть мозаика в совершенно буквальном смысле этого слова. Оно фрагментарно, и у этого имеются несомненные преимущества. Автономность омматидий и делает мух такими несносно верткими, а их реакции почти мгновенными.

Еще большая фрагментация, однако, наблюдается между различными сенсорными способностями насекомых. Это уже не тысячи маленьких окошечек, между которыми темнеют промежутки из глухой стены, а практически параллельные реальности.

Выражаясь в терминах платоновой аналогии, для мухи нет никакого резона лететь на вершину горы ради познания своей природы. В фасеточные глаза вечные идеи Платона просто не пролезут. Ее инструментарий по-своему очень хорош, но она лишена того, что объединяло бы эти разрозненные осколки в новом синтезе.

Колесница Платона: интеллект

Универсальной закономерностью в эволюции познания является то, что чем проще существо, тем менее интегрированной является его информационная модель мира. Иначе и быть не может, ведь цельность обходится крайне дорого и требует огромной вычислительной работы.

Вместе с тем, цельность несет и большие преимущества. Сравнение информации из разных источников позволяет взаимно корректировать потоки данных и открывает возможность для более точного прогнозирования и планирования.

Как только нервная аппаратура это позволила, эволюция создала среднеуровневые системы познания. За примером нам не придется далеко ходить, потому что таковой является человеческий интеллект. Основа его работы – это объединение с помощью механизма ассоциации звуков, красок, осязательных ощущений и прочих видов данных в нечто новое, сложное и относительно цельное.

Интеллект является мастером по части абстракции. Это значит, что он умеет изымать свойства из ряда конкретных предметов и явлений и лепить из них нечто новое и непосредственно в мире не существующее.

Задумайтесь, из чего в вашей голове состоит слово апельсин. За этим простым понятием кроется целая коллекция из ощущений, из воспоминаний о цвете, вкусе, форме, запахе и звучании. Они влекут за собой еще более длинную цепочку из ассоциаций, распадающихся на новые понятия, которые распадаются на новые ощущения, которые распадаются на новые понятия.