Действие вместо реакции

Наконец, есть еще сама колесница – с ее колесами, валами, бортами и упряжью. Эта хитрая машина воплощает наш интеллект. Интеллект есть среднеуровневый познавательный инструмент. Он не управляет поведением, а лишь снабжает данными коней и возницу. Он просчитывает, вычисляет, создает устройства, пишет картины, симфонии и теоремы, учится варить вкусный кофе. Он не имеет никакой позиции и повестки, а лишь реализует те чувства и потребности, которые в данный момент взяли его под контроль. Интеллект есть машина, техника, орудие, которому безразлично, как его применяют.

Когда человек охвачен гневом и жаждой мщения, то поставленный им на службу интеллект изобретает наиболее изощренные способы разрушения и причинения страдания. Когда же человеком владеет потребность познания и творчества, а ум его чист от злобы, то интеллект создает произведения науки и искусства, совершенствует внутреннюю и внешнюю реальность.

Очевидно, что наилучший вариант взаимоотношений обеих систем познания и поведения – это слаженное и взаимовыгодное сотрудничество. Они практически буквально находятся в одной упряжке, так что в общих целях каждый должен делать то, для чего лучше всего годится. Кони должны быть дисциплинированы, обучены и подчинены высшему руководству разума, потому что он и возник как способ устранения конфликтов между ними и изъянов их характера.

Разум, с другой стороны, не должен объявлять своим подопечным войну на истощение, стегать их хлыстом, что есть сил, и душить поводьями. Он также не пытается учить везущих его скакунов махать хвостом, переставлять копыта и щипать траву, сознавая, что здесь они справятся и без него.

Когда отдельные части внутренней жизни продуктивно взаимодействуют и дополняют друг друга, наш ум становится цельным и интегрированным. Устанавливается четкий баланс сил, прочная субординация. Как следствие, конфликты между лимбической и кортикальной системами угасают.

За счет панорамного руководства разума устраняются острые противоречия в самой лимбической системе – те самые, что порождают вспышки страдания, отчаяния, злобы, жажды, смятения, усталости и всю ту хорошо знакомую каждому из людей мрачную палитру. Наше бессознательное расслабляется, просвещается, упорядочивается. Обеспечивается быстрое и плавное движение по жизни.

Ум, части которого пребывают в гармоничном взаимодействии, становится большим умом. Большой ум – это единственный способ существования citta, при котором мы способны реализовать свои высшие творческие и познавательные возможности.

Большой ум является недуальным. Он вмещает многое и видит многое, он наполнен светом понимания, и его движение основывается на этом понимании. Он не ослеплен дымом междоусобной грызни, не сжат и не стиснут до масштабов своей маленькой гражданской войны, не замкнут в духоте и темноте невежества.

В состоянии большого ума мы способны к панорамному восприятию реальности. Мы видим свою связь со всем, свое происхождение ото всех вещей, свое проникновение во все вещи и свое возвращение во все вещи. Мы понимаем, что главные опасности жизни присутствуют в нас самих уже сейчас. Они в беспорядке в голове, который и порождает невежество и мешает адекватному взаимодействию с миром.

Но главное, мы обнаруживаем, что и благо лежит вовсе не вне нас, а внутри – и уже прямо сейчас. Оно лишь нуждается в освобождении и проявлении. Поэтому большой ум пронизан ощущением изначального и неисчерпаемого богатства. Панорамная оценка реальности позволяет нам увидеть богатство и потенциал внутри всякой ситуации и начать работать с ними.

Мы понимаем, что счастье, творчество и смысл зависят не от того, в каких ситуациях мы оказываемся, не от набора фактов того или другого момента, а от их взаимосвязи в нашем уме. Если мы упорядочиваем свое восприятие и поведение и искусно взаимодействуем с ситуациями жизни, мы всегда находимся в благих обстоятельствах.

Человек большого ума есть по необходимости кортикальный тип личности. Это человек разумный в подлинном смысле этого слова, потому что именно разум осуществляет первоочередное руководство над его поведением. Его можно также назвать человеком духа, коль скоро мы понимаем под духом высшие способности нашего ума.

Из этого, впрочем, никоим образом не следует, что руководство разума делает нас бессердечными, лишает способности испытывать чувства и уподобляет роботу. Идеал холодного интеллекта и ученого-сухаря есть продукт не разума, а лимбической системы. Подавление и война против чувств и против тела есть диверсия, которую одна часть лимбической системы ведет против другой средствами интеллекта.