Действие вместо реакции

У citta имеется и вторая принципиальная особенность, которая зачастую игнорируется. В восточном понимании ума делается ударение на его динамичной и подвижной природе. Ум не есть некая пустая сцена для появления разных актеров. Он есть и сцена, и актеры, и аудитория, и здание театра. В него все включено. Сцена нашего ума не бывает пустой, а потому ум не может пониматься лишь как абстракция и чистый орган мышления сам по себе, как это делается в западной традиции.

Ум есть конкретное проявление опыта жизни здесь и сейчас, со всем его уникальным содержанием и стечением обстоятельств. Это не небо, по которому проносятся облака, ветры и птицы. Это и небо, и облака, и ветры, и птицы. В него все включено и вместе с тем в нем непрестанно что-то происходит.

То, что восточное понятие ума пластично и пронизано волей и энергией, подтверждается даже на этимологическом уровне. Санскритское слово citta состоит в кровном родстве не только со словами «воспринимать» и «мыслить». От того же глагольного корня произошли многие слова, связанные с проявлением воли, например, слово cetanā – «воля», «намерение», «волеизъявление».

Таким образом, citta является не просто «особым» и «любопытным» ракурсом восприятия, которым мы здесь праздно «интересуемся» в историко-философских целях. В нем вскрывается само существо дела, та цельность мира и всеобщая взаимосвязь различных форм опыта, которую человек переживает в каждый момент своей жизни и которую обнаруживает наука.

Большой ум и кортикальный тип личности

Слово «ум» не есть единственный термин для обозначения нашего опыта как единого целого. Иногда в качестве синонима мы используем слово «сознание». Если рассуждать по всей строгости, сознание представляет собой не ум, а лишь отдельный аспект ума. Это сама наша способность регистрировать информацию и сводить ее воедино, это способность отдавать себе отчет в существовании явлений и представлять их в едином информационном пространстве.

Сознание обеспечивает связность, оно дает свет и пространство для разворачивания опыта жизни.

В расширительном смысле, однако, мы можем использовать слово «сознание» как полный синоним для «ума». Здесь мы наследники древних времен, поскольку точно так же дело обстояло и две с половиной тысячи лет назад.

Санскритское слово для «сознания» – vijñāna – могло применяться как в узком смысле, так и выступать во многих контекстах в качестве замены для citta. Тем не менее даже тогда употребление слова виджняна вместо читта несло в себе шлейф из сбивающих с толку коннотаций. От него веет холодком, обособленностью. Это как раз пустая сцена, на которой разворачивается действо; это небо, по которому плывут облака.

Виджняна в его строгом понимании неподвижно, монолитно, неизменно. Человеческий же ум, подобно платоновой колеснице, деятелен. Он не терпит пустоты и находится в бесконечном путешествии. В пути меняются и ландшафты, и погода. Иначе трещат его колеса, иначе ведут себя кони, иначе возница держит в руках поводья и иначе прокладывает маршрут. По сути, ум и есть это путешествие, в котором опыт переходит от одного состояния к другому.

И все-таки, сколь бы ни был ум пластичен, у него имеется структура. Для того чтобы воссоздать в памяти наглядное представление об этой структуре, вернемся к образу платоновой колесницы.

Согласно этой аналогии, основой всей конструкции колесницы ума являются запряженные в нее скакуны. Они представляют собой древние и бессознательные силы лимбической системы, которые Платон называл «чувствами». Тем не менее это не только и не столько чувства, а все наши природные потребности, эмоции, желания, автоматизированные шаблоны реагирования.

Лимбическая система есть низкоуровневая система познания и управления поведением. Другим примером низкоуровневых механизмов являются наши органы чувств от зрения до осязания. Они обладают очень узкой специализацией и лишь поставляют информацию дальше, в центры обработки данных и поведения.

Наверху колесницы восседает возница – человеческий разум, наша кортикальная система. Оттуда, с возвышения, вознице доступен панорамный взгляд на происходящее. Он видит дорогу впереди и позади, видит себя самого, удерживает во внимании цели и ориентиры совершаемого пути.

Разум является высокоуровневым механизмом познания и управления поведением, и его задача – это не только исследовать все внутри и вовне, но и крепко держать поводья, руководя движением.

В малом масштабе времени, пространства и причинности кони и сами хорошо справляются с управлением. Они куда лучше возницы знают, куда и как им ставить копыта, как спастись от угрозы и раздобыть пропитание. В конце концов так существует вся живая природа.

Однако чуть положение вещей осложняется, невежественные скакуны с их узким углом обзора допускают серьезные ошибки. В дополнение к этому, они пребывают в постоянном раздоре и не умеют разрешить собственных противоречий. Им нужен арбитр, который их рассудит. В форме разума эволюция живых организмов и совершила попытку создать такого арбитра.