Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

Насколько не вызывает сомнений тот факт, что варианты генов не являются причиной плохого поведения, настолько же очевидна важность воспитания. Проводилось множество исследований{270}, в рамках которых ученые наблюдали за детьми с первых лет до взросления и которые показали, что поведенческие проблемы, такие как непослушание и агрессия, уходят корнями в воспитание в детстве. В первую очередь это доказывает, что отсутствие отзывчивости в раннем возрасте делает детей менее уверенными в себе и мешает им контролировать свои эмоции, обусловливая бурные реакции. У таких детей больше страхов, и они чаще пытаются справиться с угрозой с помощью гневной реакции. Отсутствие родительского тепла, враждебность и раздражение в любом возрасте делает ребенка более склонным к агрессии. Исследования доказывают, что трудные дети чаще имеют родителей, которые пытались применять к ним «силовые» методы. Вместо того чтобы сохранять спокойствие и использовать мягкое убеждение, они пытаются заставить детей слушаться.

Их постоянные придирки{271}, капание на мозги – «Перестань», «Я сказал, перестань», «Я СКАЗАЛ, ПЕРЕСТАНЬ» – переходят в крик. Далее может наступить кульминация в форме физического насилия, которое, как доказано, напрямую вызывает агрессию в детстве и насилие во взрослом состоянии независимо от генов{272}. Такое воспитание может чаще быть непоследовательным, когда за одно и то же могут то наказать, то похвалить.

Короче говоря, существуют неопровержимые доказательства, что агрессивные дети с деструктивными склонностями получили эти качества в результате непреднамеренного воспитания. Смысл в том, что родители полностью теряют контроль, краснеют от злости и становятся эмоционально несдержанными, как ребенок, которого они пытаются воспитывать. С большинством из нас, если не со всеми, иногда случается подобное, однако у некоторых родителей такое поведение входит в обыкновение и повторяется все чаще. Придирки начинают засорять почти любой разговор с ребенком, который так привыкает к ним, что ни родитель, ни ребенок не могут остановиться. Дети приучены к ним, поэтому бывает достаточно одного слова или взгляда, чтобы вызвать приступ враждебности. Проблема заключается в том, что родителю все тяжелее оставаться взрослым: спокойным и рациональным, способным вести себя бесстрастно.

Мамы и папы ведут себя так, потому что – сюрприз! – у них самих были родители, неспособные к «авторитетному», взрослому воспитанию{273}. Столкнувшись с нормальным избытком чувств и самовыражением маленького ребенка, они начинают реагировать с агрессией, потому что сами пережили истерики и приступы гнева родителей (у которых было то же самое, и так из поколения в поколение). Отчасти это простое подражание, отчасти – идентификация и отчасти – травма вследствие плохого обращения, когда родители кричали на них и регулярно теряли самоконтроль.

Приступы гнева повторяются из поколения в поколение, как показал вышеупомянутый пример матерей и дочерей, записывавших свои переживания. Все они считали своих дочерей трудными и думали, что проблема в девочках, не понимая, откуда взялись эти сложности. Три последние матери считали своих дочерей тиранами. С матерями плохо обращались в детстве, и теперь им казалось, что дочери плохо обращаются с ними. И правда, дочери действительно были трудными. Но матери не могли понять, что сами провоцировали их на агрессию, придираясь, срываясь и наказывая физически. Сделав из дочки собственное подобие в детстве, каждая женщина продолжала плохо обращаться с ребенком – точно так же, как плохо обращались в детстве с нею самой.

Последняя мать (моя пациентка, которую я назову здесь Эми), когда я впервые спросил, какое у нее было детство, ответила: «Ужасное», – и разрыдалась. Ее мама не могла настроиться на маленькую дочку, как это случалось и в предыдущие поколения. Эми же была сложным младенцем, она много плакала и казалась матери ненасытной. Это факт определил последующий ход событий.

Мать Эми была «злой», «не терпящей возражений», она била Эми с раннего возраста. Когда девочка занималась игрой на скрипке, мать могла ударить ее смычком только за то, что ребенок не соглашался с ее мнением. В магазине мать могла поднять руку на дочь, когда та хотела купить брюки, а не платье, стыдя Эми при посторонних.

Еще хуже, чем насилие, было то, что присутствие «взрывной» матери вынуждало Эми «ходить на цыпочках». Однажды мать устроила истерику и каталась по полу, как ребенок, потому что дочь не собрала чемодан. Помешанная на контроле мать устраивала ссоры из-за таких вещей, как порядок, выбор еды и т. п. Выбор музыки был особым поводом для раздражения, так как мать считала приемлемой только классику и высмеивала и запрещала Эми слушать ABBA.

В субботу утром мать обычно выходила на середину спальни, швыряла в кучу одежду и другие вещи и требовала разобрать ее. Она сама создавала кавардак и затем ругала дочь за неаккуратность. Беспорядок в ее собственной голове часто превращался в проблему для Эми.