Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

Поведение матери Эми является формой так называемого домашнего терроризма{274}. Свойственное агрессивным супругам или родителям, оно означает использование любого случая как средства внушения страха жертве с помощью ярости и угроз физического насилия. Домашний терроризм передавался из поколения в поколение от первой матери, а возможно, и от ее предков.

Мать Эми бывала жестокой, высмеивая ее при других. Расстроив девочку, она говорила: «Смотрите, Эми пустила слезу», – намекая, что та плачет, чтобы вызвать жалость к себе и манипулировать другими, выдавая искреннюю обиду за притворство. Неплохая спортсменка в юности и перфекционистка, мать во всем требовала от Эми высоких результатов. Это был один из многих способов лишить ребенка самостоятельности: мать не уважала дочь как отдельную, независимую личность, имеющую право на собственное мнение.

Эми может припомнить лишь один случай за всю жизнь, когда мать признала свое излишне агрессивное поведение, и то неявно (сделав подарок) и не высказав сожаления. Она никогда не говорила, что неправа, и видела мир только черно-белым, без оттенков.

Эми она изображала ущербным ребенком, с которым что-то не так. Бывало, Эми, с ужасом ожидая, что ее объявят психически больной и отправят в больницу, сидела на лестнице и слушала, как ее мать обсуждает с отцом, в чем же дело. Тот терпеливо внимал жене (мужа она тоже терроризировала и вынуждала пособничать своему тоталитарному режиму). Достигшую подросткового возраста Эми особенно обидело, что, прочитав книгу Лайонел Шрайвер «Цена нелюбви», мать решила, что Эми тоже ненормальный, несущий угрозу окружающим ребенок, как мальчик, описанный в этом романе. Тогда между матерью и дочерью произошла крупная ссора. На самом деле угрозу представляла мать, а не Эми.

Даже сегодня, когда они обе взрослые, если Эми напоминает матери о прошлом, это вызывает яростную, детскую реакцию. Таким образом, Эми находится в безвыходном положении. С одной стороны, она предаст себя, если согласится с матерью, утверждавшей, будто дочь была тревожным, проблемным ребенком, хотя совершенно очевидно, что проблемной была мать Эми. С другой стороны, если она не согласится, то рискует вызвать взрыв враждебности. Все детство Эми представляло собой сплошную безвыходную ситуацию.

Дневники всех четырех матерей содержат похожие истории и демонстрируют, как насилие («Я в порядке, ты – нет») передается из поколения в поколение, часто точно воспроизводя плохое обращение. Однако благодаря нашей работе моя пациентка смогла прервать семейную традицию эмоционального насилия. Ей было крайне сложно «поверить в невозможное»: что ее мать действительно плохо обращалась с ней, что на самом деле это не ее вина и что у нее нет никаких врожденных дефектов, которыми можно было бы оправдать такое обращение. Постепенно Эми смогла в течение длительных периодов не верить тому, что говорила о ней мать. Время от времени она начинала беспокоиться, что я сочту ее сумасшедшей или плохой и вызову людей в белых халатах. Я посоветовал ей посмотреть сериал «Клан Сопрано», в котором сыну, Тони, очень трудно поверить, что его мать была готова почти на все, чтобы добиться собственных целей за его счет.

От других подобных историй случай Эми отличало то, что она пришла ко мне, зная, что у нее было несчастливое детство. Обычно благодаря детскому стокгольмскому синдрому мы бываем преданы родителям, плохо обращающимся с нами. Но все-таки Эми не сразу смогла поверить, что она жертва дурного обращения. Со временем у нее возникло чувство защищенности, как она говорила, «теплый свет», так как появился опыт общения со мной, отличающийся от того, который был с матерью.

Важно, что в результате нашей работы у Эми в основном прекратились приступы гнева по отношению к ее дочери. Она начала применять метод «обстрел любовью» (см. совет 3 в главе 4) к своей дочери, и у той прекратились ежедневные истерики.

В течение следующего года количество и сила приступов гнева у ее дочери снизились. Бывали периоды, когда вспышки возобновлялись, и казалось, что ничего не изменилось, однако они всегда отступали. Ее дочь сильно переменилась в очень важных аспектах жизни: она начала получать удовольствие от общения со сверстниками и хорошо учиться в школе. Шансы велики, что когда эта девочка сама станет матерью, если у нее будет дочь, она передаст ей более позитивный набор качеств с помощью мягкого воспитания. Существует огромное количество данных, доказывающих, что модели позитивного и негативного воспитания переходят из поколения в поколение. Вопреки убеждениям нейропсихиатра, с которого началась эта глава, черты характера от родителей детям передаются воспитанием, а не генами.

Воспитание как средство межпоколенческой передачи свойств характера