Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

По крайней мере, десять исследований{275} доказали, что плохое поведение детей – например, приступы гнева – передается из поколения в поколение путем воспитания. Например, в семье Эми механизмом передачи служило грубое и жестокое воспитание, а не гены. В этих исследованиях ученые рассматривали воспитание группы мальчиков и девочек и затем пытались определить, привело ли оно к плохому поведению детей в следующем поколении. Одно из исследований продемонстрировало, что дети, чьи матери были по отношению к ним злыми и агрессивными{276}, стали такими же родителями. Если такая модель воспитания не применялась, ее не было и в следующем поколении.

Передача других черт характера между поколениями путем воспитания была выявлена в исследованиях, доказывающих, что сходство детей и родителей не имеет никакого отношения к генам.

Если человек пострадал от рук нацистов во время Второй мировой войны, это не связано с генами. Травма до сих пор очевидна у потомков выживших в холокосте два поколения спустя. С помощью метода передачи травма разыгрывается в модели воспитания. Полвека спустя дети выживших узников и их дети до сих пор страдают эмоциональной неустойчивостью, связанной с травмой своих предков{277}. У значительной части узников развилось посттравматическое стрессовое расстройство, и это неизбежно сказалось на том, как они воспитывали своих детей, допуская эмоциональное насилие и пренебрежение{278}. Это, в свою очередь, влияет на то, как ребенок воспитывает своих детей, когда вырастает.

То же самое относится к ветеранам боевых действий и их детям{279}. Если говорить более конкретно, посттравматическое стрессовое расстройство у родителей ведет к высокому уровню стресса у детей. Отсутствие у родителей такого расстройства означает, что стресс у детей гораздо менее вероятен.

Дочь женщины, выжившей в концлагере, связалась со мной, чтобы рассказать, как на нее повлияло прошлое матери. У той имелась большая коллекция книг и видео о холокосте, которые она показывала своим пятерым детям со слишком раннего возраста. Мать страдала посттравматическим стрессовым расстройством и была склонна к ужасным приступам бешенства. Она ходила во сне и, бывало, будила детей ночью, разговаривая с ним так, словно она по-прежнему находилась в концлагере, иногда воображала себя в числе надсмотрщиков и угрожала им. Один из сыновей был любимчиком отца и вырос спокойным и эмоционально здоровым, однако остальные дети в дальнейшей жизни страдали нервными срывами.

Стресс также может передаваться из поколения в поколение, если родители эмоционально неустойчивы (боятся быть отвергнутыми или брошенными, находятся в смятении или у них «отключены» чувства). Некоторые мамы и папы имеют так называемую «непроясненную» модель привязанности: если спросить их о детстве, у них есть только фрагменты воспоминаний, травмы и потери, которые эти люди не могут как следует прочувствовать или проанализировать, но просто знают, что те есть. 80 % детей с подобными родителями имеют «дезорганизующую» модель привязанности, и им сложно справляться с отношениями{280}. Иногда они чувствуют себя отвергнутыми, иногда покинутыми, часто кажутся потерянными, а их мысли блуждают где-то в другом месте. На основе дезорганизующей привязанности в детстве часто формируется непроясненная взрослая модель, которая в свою очередь ведет к тому, что 80 % их детей имеют дезорганизующую привязанность{281}.

Факт, что родители воспроизводят полученное воспитание в обращении с детьми, был также доказан исследованиями животных. Например, по тому, как заботятся в раннем возрасте об обезьяне, можно точно сказать, какой она будет взрослой, включая ее химию мозга{282}. Макаки-резус, разлученные с матерями при рождении и воспитываемые до 6-месячного возраста с ровесниками, легче пугаются незнакомцев и незнакомых ситуаций, чем те, кого воспитали матери. Они оказываются в самом низу обезьяньей иерархии, в то время как более уверенные в себе, выращенные матерями обезьяны находятся на ее вершине. Менее серьезные отклонения в воспитании в раннем возрасте также имеют большое значение. Если группу маленьких обезьян иногда ненадолго разлучать с матерями в течение первых 14 недель их жизни, они будут чувствовать себя так же неуверенно, как молодые обезьяны, выращенные полностью без матерей. Тестирование в возрасте четырех лет показывает, что химические вещества, вырабатываемые их мозгом, истощены. Особенно модели воспитания передаются от матери к дочери. Когда выросшие среди ровесников обезьяны женского пола сами становились матерями, они относились к своим детям гораздо более пренебрежительно или жестоко, чем те, кого вырастили матери, повторяя цикл плохого обращения.