Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

Конкретное количество заботы, полученное в раннем возрасте, прогнозирует, какой матерью станет впоследствии обезьяна. Длительность контакта с матерью позволяет точно предвидеть, сколько она уделит внимания своей собственной дочери. То же самое было обнаружено во время исследований крыс: чем больше мать вылизывают в младенчестве, тем больше она вылизывает собственного детеныша.

Похожесть поведения матерей в поколениях одной семьи можно было бы принять за генетически наследуемую, но было доказано обратное. Длительность контакта с конкретной обезьяной-дочерью сравнивали со средней длительностью заботы матери обо всех ее дочерях. Последующее поведение дочери, ставшей матерью, отражает именно ее опыт, а не средний для всех сестер. Последующую модель воспитания определяет уникальный опыт, а не склонность, генетически унаследованная от матери.

Согласно другой теории, генетически трудный ребенок может сделать мать незаботливой. Этой теории противоречит исследование так называемых высокореактивных обезьяньих детенышей – таких, о которых очень трудно заботиться, потому что они бурно реагируют на малейший звук или движение, вероятно, из-за сложностей во время беременности или родов. Малышей передали на воспитание или особенно заботливым или среднестатистическим матерям. Молодые обезьяны, родившиеся высокореактивными и воспитанные очень заботливыми матерями, оказались лучше социально приспособлены, чем нормальные обезьяньи детеныши, воспитанные среднестатистическими матерями. Иначе говоря, заботливое воспитание оказывало такое сильное влияние, что могло превратить трудного ребенка в прекрасного взрослого. Более того, когда поколение детенышей, принимавших участие в исследовании, вырастало и у них самих появлялось потомство, их стиль воспитания, особенно заботливый или среднестатистический, точно повторял воспитание, полученное ими самими. И это не зависело от того, были они в детстве высокореактивными или нет. Многое, хотя и не все из данных, полученных для обезьян, распространяется и на людей.

Это простая, но важная мысль: младенцы и дети младшего возраста нуждаются в постоянной любви и заботе, чтобы вырасти уверенными и психически здоровыми людьми и самим стать заботливыми родителями. Об этом более подробно говорилось в главе 4, но приведем здесь один из сотен примеров: исследование более 1700 детей, с которыми плохо обращались, продемонстрировало критичную роль воспитания{283}. Осмотр в младенческом возрасте показал, что 85 % детей из выборки имели неврологические нарушения и высокий риск поведенческих проблем и дефектов речи, – этих детей выбрали специально, потому что предполагалось, что их будет трудно воспитывать. Повторный анализ в 18 месяцев и три года показал, что чем лучше стало их воспитание, тем больше была вероятность, что ребенок справился с первоначальными нарушениями.

Не менее 20 лет говорилось о том, что темперамент ребенка определяет получаемую им заботу, а не наоборот. Это исследование смогло наглядно продемонстрировать, что результат зависит от того, как среда реагировала на детей. Спокойная мать может почти всегда успокоить буйного ребенка. Ничего удивительного, если учесть, как бессильны дети, однако миф о том, что виноваты гены и их не изменить, до сих пор широко распространен. Его блестяще развенчала голландская исследовательница Димфна Ван ден Бом{284}. Как учительница, работавшая с трудными детьми, она пришла к убеждению, что основной причиной проблем является врожденная трудность характера.

Чтобы проверить свою идею, она отобрала 100 младенцев, чьи начавшие проявляться личностные качества говорили о возможном риске эмоциональной неустойчивости. Сразу после рождения определили, что их легко раздражить и расстроить, но что с ними тяжелее справляться, чем с улыбчивыми, благодушными малышами. Будь раздражительность генетической чертой, она должна была бы год спустя перейти в неуверенность, независимо от воспитания. Когда же детям исполнилось от шести до девяти месяцев, 50 матерям объяснили, как стать более отзывчивыми и чувствительными по отношению к их трудным детям. До этого женщины расстраивались из-за поведения их малышей и начинали игнорировать его. Ван ден Бом давала советы для каждого индивидуального случая и учила, как успокоить ребенка, заинтересовать его игрой и установить с ним отношения.

Тем временем остальным 50 матерям и их раздражительным младенцам не оказали никакой помощи. Когда в возрасте одного года оценили уровень эмоциональной устойчивости двух групп, контраст был разительным. В группе женщин, с которыми никто не работал, 72 % детей были эмоционально неустойчивыми, в то время как в группе, получившей советы, таковыми оказались всего 32 % детей. Единственным отличием были консультации, это означает, что матери могут изменить даже самых трудных детей.