Детокс внутреннего «Я». Как избавиться от самотоксичности и стать свободным

Будучи одновременно и местом воздействия, и связующим звеном, наше тело переваривает в себе травму, которая не может проявить себя или быть обдумана свободно и в полной мере.

Настоящая травма – та, что отрезает нас от внутренних ориентиров и запрещает нам чувствовать. Например для ребенка, оказавшегося во власти жестокого или порочного родителя, осознание травмы означало бы оказаться в противоречии с утверждениями, предписаниями и желаниями взрослого… Ребенок нуждается прежде всего в безопасности, обеспечиваемой родительской привязанностью, даже ценой отречения от себя. Малыш готов отказаться от своих собственных чувств, лишь бы избежать противоречий с родителем. В результате, став взрослым, он может не заметить, что вода слишком горячая и обжигает, будет думать, что сексуальные отношения подразумевают использование грубой силы, или страдать бессонницей, не осознавая, что просто привык постоянно быть настороже, и т. д.

Вина и ощущение абсурда

Травмы проявляются также в серьезном искажении восприятия собственной личности, в измененных представлениях о себе, другом человеке, об отношениях между людьми и эксцессах поведения в разных ситуациях. Если человек не способен контролировать уровень воздействия некоего события на свою психику, то травма укореняется и искажает его восприятие реальности.

Она может проявлять себя в виде смутного чувства вины, сопровождающего любые попытки зацепиться за что-то, позволяющее осознать проблему. Например молодая женщина, у которой умер новорожденный младенец, могла только «чувствовать себя виноватой, чтобы не сойти с ума от бешенства и боли».

Травма служит фактором отмены здравого смысла и привычной реальности.

Она всегда так или иначе связана со смертью, в том числе символической, со смертью идентичности – травма грубо опрокидывает установленный порядок. Хаос в интимной или коллективной жизни, горе или депортация – это всегда опрокидывание смыслов. Человек с трудом переносит отсутствие смысла. Именно поэтому в травмирующей ситуации у нас часто развивается чувство вины, снижающее ощущение абсурда и превращающее нас самих в одну из причин катастрофы: «Если бы я не надела юбку, я бы не стала жертвой агрессии»; «Если бы я получила хорошую оценку, мама не заперла бы меня в сарае»; «Если бы я не ответила на звонок, я бы успела поймать сына, и он бы не упал», и т. д. Другими словами, мы сами придумываем себе причинные связи, лишенные смысла, чтобы попытаться объяснить невыносимые вещи. Это состояние виновности может достичь размера экзистенциальной вины во всех грехах, даже в собственном существовании.

На самом деле главное следствие травмы – это стыд,

проявляющийся как телесно, так и в виде того или иного комплекса (можно стыдиться социального происхождения, роста и т. д.). В отличие от чувства вины, стыд никак о себе не сообщает, поэтому обнаружить его не так-то и легко. Но он искажает мышление. Он влияет на нашу жизнь, навязывая стратегию максимального избегания. Идет ли речь об осознанном чувстве стыда или о плохо идентифицируемом и плохо понимаемом стыде за собственное появление на свет: к примеру, у ребенка, родившегося в результате изнасилования, постоянный подавляемый стыд за свое происхождение действует как поселившееся внутри человека черное болото, которое душит любые жизненные устремления, а иногда и само желание жить (наглядный пример – самоубийства среди переживших Холокост, рискованное поведение у подростков, подвергавшихся плохому обращению в детстве). Стыд перекрывает доступ к другим переживаниям (возмущение, гнев, чувство несправедливости), мешает освободиться от бремени травмы. В подобном случае важную роль играет курс психотерапии, когда врач находит слова, утешающие и излечивающие мучительную боль.

Самая жестокая травма заключается в утрате части самого себя, невозможности сформировать целостную и непрерывную идентичность.

Это не приводит к появлению четко выраженных симптомов, но скорее способствует размыванию личностных характеристик: возникновению запретов, сложностей в отношениях, утрате способности распознавать собственные чувства. Такова плата за не осознанное должным образом переживание. Человеческое сознание способно расщепить, разорвать на кусочки, выбросить из памяти целые пласты реальности, чтобы эту реальность «удержать». Поэтому для освобождения от травмы нужно попытаться вновь соединить отдельные части в новой, порой пугающей, истории. В моей предыдущей книге я писала о психотерапии как об археологических раскопках внутри себя самого. Они необходимы для обретения единства и полноты, смысла собственного существования, очищенного от груза прошлого.

Жить со страхом в животе