Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

Тогда я оперировал два дня в неделю. Это был не один из операционных дней, так что любые намеченные дела могли подождать. Тим описал ситуацию.

– В чем, как ты думаешь, дело? – спросил я у Тима. У меня уже были свои соображения на этот счет, но ординаторам, чтобы стать консультантами, необходимо научиться самим высказывать предположения.

– Либо опухоль, либо кровотечение в позвоночном столбе, – ответил Тим.

– Что-нибудь еще?

– Возможно, острый РС? Симптомы некоторых заболеваний вроде рассеянного склероза могут быть такими же, как и у опухоли.

– Да, такое возможно, но маловероятно. Скорее всего, дело в одной из первых двух названных тобой причин.

Пришли результаты МРТ, подтвердившие проблему со спинным мозгом. У мальчика образовалась арахноидальная киста[47]. Сама по себе она доброкачественная, но при этом может привести к нарушению передачи нервных сигналов в спинном мозге. Опухоль росла, вероятно, уже не один месяц, может, дольше, почти никак себя не проявляя. Лишь в последние несколько дней случился переломный момент, и она настолько увеличилась в размере, что начала сдавливать спинной мозг. Новообразование было необходимо убрать. И как можно скорее.

Под нейрохирургию в больнице отданы три операционные. Иногда – а на самом деле часто – нам не хватает еще одной. В тот момент все были заняты проведением важных операций. Мне не хотелось рушить планы своих коллег, но дело было неотложное. Я обзвонил все три:

– Восьмая операционная: когда вы закончите?

– Только начали – еще три часа.

Одиннадцатая операционная:

– Не меньше четырех часов.

Двенадцатая операционная:

– Минут шестьдесят.

– Отлично, – обратился я к хирургу из последней операционной. – У меня неотложный случай компрессии[48]

спинного мозга. Необходима срочная операция. Уступите мне?

В хирургии бывает два типа коллег. Одни начинают выражать недовольство и делают все возможное, лишь бы не отдать отведенное им время другому хирургу, у которого неотложный случай. Другие отвечают: «Если нужно, значит, нужно». К счастью, этот консультант попадал во вторую категорию.

Мы прошлись по перечню контрольных вопросов от ВОЗ перед операцией:

– Мы готовимся провести декомпрессию спинного мозга. Через тридцать минут доставят пациента.

Анестезиолог-консультант занялся подготовкой к операции. Все уже собрались в операционной, так что у меня было на один повод для беспокойства меньше. Теперь я мог сосредоточиться на самом пациенте.

Киста была расположена между лопатками – это объясняло, почему он по-прежнему мог двигать руками. Все, что ниже, было либо уже парализовано, либо на пути к этому. Причем не только ноги: опухоль блокировала нервные сигналы к кишечнику, мочевому пузырю и всему, что располагалось ниже нее.

Скорая прибыла в течение часа после полученного Тимом звонка. Родители находились в полном смятении. Они винили себя за то, что не придали значения беспокоящим их сына симптомам ранее. Они молили всех вокруг: «Пожалуйста, помогите нашему сыну. Мы согласны на все, мы все подпишем. Пожалуйста, помогите ему!» Совершенно естественная реакция. Ими я собирался заняться позже, а первым делом нужно было осмотреть ребенка. Так как мальчик не мог мочиться, в Нортгемптоне ему поставили катетер в мочевой пузырь. Теперь дело было за нами.

Когда случай не является неотложным – к примеру, если поступает пациент с давно беспокоящей его проблемой, которая днем позже никак не изменится, – то обычно с семьей первым контактирует кто-то из моих подчиненных. Они знакомятся с родственниками, объясняют план действий. Именно через ассистентов происходит взаимодействие с пациентом. Дело не в том, что я сваливаю на них свои обязанности – я отношусь к пациентам совсем не так, как относился к моему отцу его кардиохирург, – однако моя работа заключается не только в спасении жизней. От меня требуется подготовить следующее поколение специалистов. Ординаторы должны учиться, так что к моему прибытию они закладывают фундамент предстоящей работы. Это моя вариация на тему «увидел, сделал, научил».

Ординатор осматривает пациента, узнает все подробности у него и его родителей, затем преподносит мне краткое резюме всего, что ему удалось узнать, а также обрисовывает в общих чертах предлагаемый им план действий. Как правило, к этому моменту я уже успеваю изучить снимки, чтобы убедиться, что мой помощник – мы – на верном пути. Мне необходимо удостовериться, что наше видение ситуации совпадает. Опыт играет немаловажную роль. Вместе с тем я делаю так не только для того, чтобы проверить работу своих ординаторов: это и моя подстраховка от собственных ошибок.

Точно через такой же процесс обучения прошел я сам, и, как по мне, у меня все сложилось в целом неплохо. Есть, впрочем, еще одна причина, по которой я отправляю ординаторов в бой в авангарде. Ординаторы молодые, смышленые, полные энтузиазма – они запросто могут придумать что-нибудь лучше, чем их начальник, которому за сорок. Порой приходится говорить: «Знаешь что? Я собирался поступить иначе, но твой вариант еще лучше. Давай сделаем, как предлагаешь ты».