Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

...«Жучка» маленьким трактором вгрызается в заснеженную сумеречную дорогу под Авдеевкой. Шмот кое-­как свален на заднем сиденье. На самом верху кучи стоят берцы 46 размера. В одном из них сидит Персик и подозрительными желтыми глазами смотрит в лобовое стекло.

* * *

— Ебать, дебилы, — констатировала Катя за моей спиной очевидный факт.

— Та ну да, — отозвалась я. — Инструктора по вождению из меня не получилось. Радость моя, вылазь из машины, я хочу на свежий воздух, у меня нэрвы.

— Эээээ, — отозвался неслучившийся водитель.

— Ну шо? — пояснила я. — Справа у меня деревья. Ну те, на которых машина лежит боком в кювете. По­этому пока ты отсюда не свалишь, я не вылезу.

— А я, между прочим, вообще не вылезу, — спокойно сообщила Катя. — Потому что справа у меня опять же деревья, а слева на меня упало 100 килограмм полезных ящиков.

Я, проклиная свою толстую жопу, перелезла через ручку передач, вылезла на воздух и потянулась. Через автобан к нам бежали бледные люди в камуфляже.

— Вы живые? — кричали они. — Чем помочь?

— Мужики, — сказала я. — У нас там еще третья. Под ящиками. Разберите ящики, пожалуйста.

Люди в камуфляже побледнели сильнее. Я осознала свою ошибку.

— Ненене, мужики, — сказала я. — Судя по тому, как она там пиздит, как радиоточка, она живая и неповрежденная. Просто на нее упали ящики.

Мужики на бегу остановились и выдохнули. Один из них дрожащими пальцами полез за сигаретой.

«О», — подумала я и полезла в водительскую дверь за своей пачкой.

Двое камуфляжных мужиков бодро разбирали ящики и складывали их в пирамиду на дороге.

— О! — раздался голос изнутри машины. — Катру­уууся! Привееет! Ну вот и развиртуалились!

Катя королевским движением, опираясь на протянутую руку, ступила из машины, осмотрела диспозицию, вынула у меня из кармана пачку сигарет и сказала:

— Пиздец, дебилы.

— Тут «Урал» нужен, — деловито сказали камуфляжные мужики.

— Где нам взять «Урал»? — задумались мы.

На горизонте появился «Урал».

— Стоооой! — закричали камуфляжные мужики, схватили меня за руки и побежали изображать знаменитую мизансцену из «Кавказской пленницы»...

— Ну ладно, — сказал водитель «Урала». — Но вот за все это, расскажите мне, как можно на идеально прямой четырехполосной пустой трассе улететь в кювет?

— Да, кстати, — сказали камуфляжные мужики. — Нам тоже интересно.

— Пиздец, дебилы, — сказала Катя. — С этими людьми приходится жить.

Мужики из ХХ бата подъехали через 40 минут.

— Крыло? — спросили они. — Зажало колесо? Да хуйня война. Щас разогнем и проводим на точку. А что, у вас не было с собой простейшей монтировки?

— Теперь будет, — весомо пообещала Катя.

— Да, кстати, — спросили мужики. — Как можно было?..

— Пиздец, дебилы, — хором ответили мы.

— ...Ну ладно, — билась головой о стенку я вечером, — я же белка-истеричка, мне в голову не пришло хватать руль и выкручивать его в нужную сторону, но ты, почему ты мне не сказала: «Женя, крути руль!»

— Я спасала яйца, — ответила Катя.

Я подошла к миске и пересчитала яйца. Из трех десятков в живых осталось 22.

* * *

...«Тройка», тяжеленный немецкий реанимобиль, третью сотню километров медленно тащится впереди меня в клубах недогоревшей солярки. Я ползу за ней и думаю, как там приходится Катерине, которая, кажется, перемещает ее по дороге уже чистой волей к победе. 20 километров. 15. 10. Машина на последнем издыхании заруливает на СТО, Катерина выпадает из нее, я хватаю ключи, бегу в менеджерскую, с воплем: «Медики из АТО, ну вы знаете!», бросаю ключи на стол и вылетаю обратно.

— Бегом, — ору я, — я к парикмахеру опаздываю! Все, слава богу, это уже не наша головная боль, обратно ее заберут без нас!

Мироздание внимательно слушает и ехидно улы­бается.

* * *

— Слушай, — звонит мне Катерина, — у нас плохие новости. Эта хрень не доехала до АТО. Теперь она стоит в Изюме и ждет, пока мы ее оттуда БЫСТРО заберем. И я не знаю, чем эту ебалу вообще тащить.

* * *

...Я инстинктивно жмурю глаза, головой понимая, что когда железный трос хлестнет по стеклу, мне это не поможет. Маленькая, по сравнению с огромной «тройкой» «хюндаечка» бодро стартует в горку, трос натягивается, натягивается, но четыре тонны «фольксвагена» сдергивают малышку вниз, трос медленно-медленно провисает, «хюндаечка» фыркает, освобожденно прыгает вперед... Струна наконец лопается. Мы курим возле машин и нихрена не понимаем, что нам делать ­дальше.

— Хорошо, что возле нашего бампера, — задумчиво говорит Катерина. — А то б пиздец.

* * *

Мы пятый раз пытаемся тронуться со светофора. Третий трос уже изорван в хлам и пропитан всем говном, которое мы могли собрать за сто километров дороги, и лопается при каждой попытке сдвинуться с места. Население, которому мы перегородили своими машинами пешеходный переход, смотрит неодобрительно, но наехать на «амбуланс» не решается. «Хюндаечка» шестой раз трогается с места, трос рвется, «хюндаечка», не обращая на нас внимания, медленно уезжает, помигивая ава­рийкой.

— Офигеть, — говорю я.

— Ну звони, — говорит Катерина.