Диалоги китайских мудрецов. Чань-буддийские истории об истине, безумии и радости

Сам смысл гунъаней вытекает из основной идеи Чань: учение подвижно, лабильно и не имеет постоянной формы. Оно не имеет ни постулатов, ни стабильных форм богослужения. Чань не выразим словами, не излагаем в трактатах. Единственным способом уловить суть Чань является обучение у наставника или наблюдение за характером поведения мастеров, что, собственно, и изложено в гунъанях. Читатель или наблюдатель не обязан понимать суть происходящего, всех этих шлепков, выкриков или неожиданных ответов, но он должен верить в то, что за этим скрывается какая-то «пружина Чань» (чань цзи).

Собрания чаньских речений: эхо шагов мастеров

Нередко считается, что большая часть юйлу записывалась учениками известных чаньских мастеров и появлялась в течение одного поколения после смерти самого мастера. Это лишь отчасти верно. Обратим внимание подавляющее большинство юйлу и гунъаней относится к наставникам, которые жили в VII–IX вв., сами собрания юйлу стали появляться к XI–XII вв., то есть иногда через столетия после жизни самих мастеров. Естественно, за этот период они дополнялись, перерабатывались, и, конечно же, в этом случае аутентичность высказываний таких великих чаньских наставников, как Хуэйнэн, Ма-цзу, Чжаочжоу, Линьцзы, Шитоу, может быть поставлена под некоторое сомнение.

Всего, как считается, существует около 1700различных юйлу, оформленных в виде гунъаней, из них активно в чаньской практике используется около 500–600. Многие гунъани являются повторением друг друга с несколько измененными именами героев. Большинство же классических школ Чань, например Линьцзы-цзун, использовали не более десятка основных историй для медитации и считали слишком большое количество гунъаней просто излишним для раскрытия сознания. Такие истории из жизни известных наставников обобщались в виде сборников, которые включали не только сами диалоги, но и короткие биографии чаньских наставников.

Чаще всего классическая структура гунъаня предусматривает беседу между наставником и одним или несколькими учениками. Но бывают и другие формы, например рассказ о поступке наставника или, как «антипример», рассказ о поступке нерадивого монаха. Есть и гунъани, где основным героем является Будда и его прямые ученики, например Ананда. Эти истории вычленялись из изустных сутр индийского происхождения и обретали уже самостоятельную жизнь в виде «тем для медитаций» в чаньских школах.

Расцвет этого жанра приходится на эпоху Сун (960–1127 гг.) – именно в этот период юйлу превращаются из средства обучения монахов в особый литературный жанр. Втот период они именуются по-разному, например «нянь гу» (дословно «ухватывать древность», «использовать прошлое в качестве примера»), «сун гу» («восхваление древности»). Это и были первые упорядоченные списки гунъаней, и, как видно даже из названия этого жанра, они следовали китайской традиции «поиска прецедентов в древности». Высказывания чаньских мастеров были превращены именно в собрание «прецедентных случаев», по которым следовало учиться чаньским последователям, и это перекликалось и с самим названием «гунъань» как собранием «судебных случаев», о чем мы уже говорили выше.

Но сами «прецедентные случаи из древности» могли «заиграть» только в обрамлении традиционных комментариев, которые также составлялись известными чаньскими мастерами. Вряде случаев собрания юйлу отличались друг от друга именно комментариями, в то время как сами изначальные высказывания— нянь гу— были одними и теми же. Такие комментарии на гунъани обычно именовались «пин чан»– «обсуждение высказываний», или дословно «обсуждение выкриков», или «цзи цзе» – «собрание ударов».

Существует и категория неких «фундаментальных» гунъаней – вопросов, которые повторялись из поколения в поколение многими наставниками и имели сотни «правильных ответов», например: «В чем смысл прихода Бодхидхармы с Запада?», «Что такое хлопок одной рукой», «Где ты был до своего рождения?» или «Где ты был, когда тебя еще не было?» Гунъани такого типа выступают как метаформы или деноминаторы всего смысла Чань.

Количество собраний чаньских юйлу росло от эпохи к эпохе, увеличиваясь в основном за счет новых комментариев. Всего с эпохи Тан (V–VII вв.) до середины эпохи Цин (XVIII в.) возникло более 300 таких собраний, некоторые из которых насчитывали сотни томов, другие же вполне обходились одним «свитком»-цзюанем в десяток страниц. Ряд собраний ценился только в отдельных школах или вообще представлял собой «закрытую традицию», особенно в плане их мистической трактовки, другие же стали широко известными и шагнули за пределы Китая, прежде всего в Японию и Корею.

Собрания юйлу можно разделить на «персональные», которые описывали высказывания и проповеди конкретного чаньского учителя и его ближайших учеников; и «собрания», или «компендиумы», которые сводили воедино несколько «персональных» юйлу, а также добавляли к ним комментарии нескольких поколений мастеров.