Диалоги китайских мудрецов. Чань-буддийские истории об истине, безумии и радости

Большинство компендиумов именовалось «Записями о передаче светильника» – «Чуаньдэн лу». Нередко ошибочно считается, что речь идет об одном трактате или одном собрании, в действительности же это собирательное название для целого типа компендиумов, которые стали популярными в XI–XIII вв. Именно в этот период выстраивалась каноническая история развития Чань, в «Записях о передаче светильника» составители пытались свести воедино и обнаружить связь между различными школами буддийского созерцания, которые изначально не были связаны между собой ни исторически, ни по методам практики. Именно здесь впервые обретает стройный вид концепция единой линии «патриархов Чань», первым из которых стал считаться Бодхидхарма (VI в.), а последним, Шестым патриархом, Хуэйнэн (638–713). И хотя «Записи о передаче светильника» упоминали и других наставников созерцания, живших еще до Бодхидхармы, некоторые из которых приходили из Индии (например, 27-й патриарх буддизма Гунабхадра), многие ранние чаньские наставники были как бы отброшены в сторону, дабы не нарушать истинную традиционность «передачи светильника».

Суть подобных собраний была не только в том, чтобы сохранить для последующих поколений яркость сознания древних мастеров, но показать, что Чань несет в себе древнейшую истину просветленного сознания, при этом не имея ни единых методов практики, ни форм поклонения, ни единой теории – все зависит от чистоты сердца мастера. Именно поэтому подобные собрания назывались также «Записи о светильнике» («Дэн лу») или «История светильника» («Дэн ши»).

Исторически первым подобным компендиумом стали «Собрания из зала патриархов» («Цзу тан цзи») (952 г.), которые потом вошли в классическое собрание «Записей о передаче светильника».

Самым большим собранием чаньских юйлу стал компендиум «Цзиньдэ чуаньдэн лу» – «Записи о передаче светильника, составленные в годы правления под девизом Цзиньдэ». Они увидели свет в 1004 г., и их составителем выступил буддийский монах Даоюань. Это был колоссальный труд, который давал краткие биографии и описывал диалоги и высказывания 1701 чаньского наставника, охватив 52 поколения учителей. В 1029 г. появляется собрание «Записи о широчайшем светильнике Небесных мудрецов» («Тянь шэн гуан дэн лу») в 30 цзюаней, составленное Ли Даоцином, которое по своему содержанию не сильно отличалось от «Записей о передаче светильника, составленных в годы правления под девизом Цзиньдэ». В 1101 г. в свет выходит «Продолжение записей о передаче светильника, составленных в годы Цзяньчжун Цзинго». Их составителем стал монах Вэйбай, который во многом копировал стиль известного буддийского автора Даоюаня, написавшего «Продолжение жизнеописаний достойных монахов», а поэтому Вэйбай решил использовать аналогичное название.

Четвертое «собрание светильника» в 30 цзюаней увидело свет в 1183 г. под названием «Важнейшее собрание связанных речений о светильнике» («Лянь дэн хуэйяо»), составителем которого стал монах Юймин. Наконец, последнее крупное собрание «Записи о всеобщей передаче светильника годов Ситай» («Ситай пу дэн лу») в 1201–1204 гг. составляет монах Чжэншоу.

Всего эти пять собраний насчитывали более 150 цзюаней, или «свитков», и представляли собой компендиум практически всего, что донесла до этого времени письменная и устная традиция о чаньских мастерах. В 1252 г. все пять собраний были сведены под единым названием «Изначальное собрание пяти светильников» («Удэн хуэйюань»).

В основе этих «Собраний светильника» лежали более ранние истории, которые описывали деяния и высказывания отдельных мастеров.

Популярность гунъаней становилась тем больше, чем шире они проникали в народный фольклор и литературу. По сути, они полностью соответствовали традиции «исторических анекдотов», которые рассказывали о «мудрых правителях», «отважных генералах» и где действовали, строго говоря, не столько исторические герои, сколько идеальные типажи традиции, тем самым напоминая китайский театр с фиксированными характерами персонажей. Не случайно, несмотря на большое количество чаньских учителей, действовавших в период китайского Средневековья, излюбленными героями гунъаней стали не более двух десятков наставников: Ма-цзу и его ученики Наньцюань и Байчжан, ученик Наньцюаня – Чжаочжоу, Даоъу, Дуншань и некоторые другие. Китай любит некие «типоформы» культуры, которые дают нам образчики «правильного», или «нормативного», поведения, которое может быть при всей своей «нормативности» весьма разнообразным и ситуационным. Вот эту переменчивость «истинного поведения» и обыгрывают гунъани.