Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

В межвоенной Чехословакии работали два важных дизайнера игрушек, опиравшиеся в своей работе на народное искусство: Минка Подгайска и Ладислав Сутнар. До начала Первой мировой войны Подгайска училась в Венской женской академии у Адольфа Бёма и в 1908 году участвовала в выставке искусства Kunstschau, организованной собравшимися вокруг Климта художниками, в разделе «Искусство для ребенка»[483]. Ее серия раскрашенных деревянных игрушек была создана на основе крестьянских традиций. В основном изделия вытачивались на токарном станке, некоторые вырезались вручную или выпиливались. Ее игрушки, как правило, представляли собой упрощенные изображения людей: например, фигурки чешских национальных гимнастов с твердыми, но подвижными руками или серия фигурок с шарообразными головами, изображающая «проступки детства». Эти персонажи имели преувеличенные говорящие черты, вроде длинного носа, больших ушей и ярко красного языка. Но были и фигурки животных, стилизованные птицы, а также серия прямоугольных копилок, каждая из которых была выпилена по абсолютно ровным линиям (в духе кубизма) и украшена головой какого-нибудь животного. Ладислав Сутнар прославился своими графическими работами и рекламными плакатами, которые нарисовал в США (художник эмигрировал в 1939 году). Кроме того, он известен своими авангардными игрушками, созданными в межвоенной Чехословакии. В игрушках Сутнара традиционный древесный материал и стилизация, характерная для народного искусства, соединились с современными формами и мастерством. Мы видим это по его игрушечным трамваям, легковым автомобилям и грузовикам с плоскими выкрашенными гранями. Также эту тенденцию можно проследить в его конструкторском наборе под названием «Фабрика». Набор состоит из конических труб, треугольных крыш с круглыми отверстиями наподобие слуховых окошек, и квадратных кубиков, на которых краской нанесены прямоугольники окон и дверей[484].

В период между коммунистическим захватом власти в 1948 году и смертью Сталина в 1953-м чехословацкое общество сотрясали репрессии и показательные суды. Воцарился социалистический реализм, затмивший абстрактное искусство и другие формы авангардной выразительности в культуре, а экономическая деятельность свелась к национализации и захвату государством промышленной и сельскохозяйственной собственности. В этот позднесталинский период жестоких репрессий вышло два номера журнала Tvar, посвященных детским игрушкам. В обоих номерах много внимания уделялось практическим навыкам, необходимым для развития индустриального общества и укрепления товарищеского духа в коллективе. Игрушки должны были стать материальным средством, с помощью которого партия и государство пытались сделать из мальчиков и девочек «новых» мужчин и женщин предполагаемого светлого пролетарского будущего.

Однако государство не могло заставить чехословацких детей полностью принять коммунистическую идеологию и покорить их сердца и умы с помощью официально одобренных игрушек, придуманных взрослыми. Игрушки, которые в начале 1950-х появились на страницах журнала Tvar, материально и визуально не очень отличались от тех, что делались при капитализме. Не отличались они и от народных игрушек, служивших вдохновением довоенному авангарду. Более того, теория о преобразовательной силе игрушек, которая была высказана в журнале, была проявлением насаждаемой сверху советской педагогики. Теоретики считали, что игрушки обладают преобразующим потенциалом, хотя у них не было никаких данных о том, как на самом деле дети воспринимают игрушки и как они с ними взаимодействуют. И наконец, в связи с хроническими проблемами в экономике и нехваткой товаров потребления лишь некоторые из представленных в журнале игрушек были изготовлены и отправлены в магазины стран Восточного блока. Поэтому доступ чехословацких детей к игрушкам, которые должны были служить целям партии и государства, был весьма ограничен.

В период между «секретным докладом» Хрущева 1956 года, в котором он обличил Сталина, и жестоким подавлением Пражской весны коммунисты слегка ослабили свои попытки превратить игрушки в материальное средство построения светлого будущего в Чехословакии. Политические узники вернулись из ужасных мест заточения, идеи о коммунистической реформе приобрели популярность, а практики культурного выражения освободились от оков социалистического реализма. Плановая экономика стала уделять больше внимания легкой промышлености, хотя товаров домашнего потребления, в частности игрушек, по-прежнему не хватало. В эту эпоху относительного послабления режима в журнальном дискурсе об игрушках присутствуют уже не только рассуждения о работе и коллективе, но и вербальный и визуальный язык фантазий и воображения, который становится все более явственным. В этом языке периода оттепели сохранилась непрерывность дискурса довоенного авангардного дизайна, не до конца уничтоженного при позднем сталинизме. В результате чехословацкие дети и дизайнеры обрели дополнительные возможности для создания игрушек и наделения их смыслами[485].